– А произошло, как мне кажется, вот что, – продолжил он, пытаясь помочь монаху. – Вы все, парни, оказались на высоте и напугали меня и этого молодого человека до смерти демонстрацией своего невиданного мастерства. Настоятель будет счастлив до пузырей. Можете быть уверены: на обед получите добавку момо к своей тугпе, если понимаете, что я имею в виду.
Рукопут поднял услышанное по мысленному флагштоку, и к небесам вознеслась молитва. Он улыбнулся.
– Однако, – сказал Лю-Цзе, подойдя ближе и понизив голос, – вероятно, я очень скоро появлюсь здесь снова – зал нуждается в хорошей уборке, – и если через неделю увижу, что вы продолжаете бездельничать и отсиживать свои задницы… у нас случится серьезный разговор.
Улыбка мигом исчезла.
– Да, метельщик.
– Вы должны проверить все маховики и позаботиться о подшипниках.
– Да, метельщик.
– Кстати, и подметите господина Шобланга.
– Да, метельщик.
– Ну, хорошо тут позабавиться. А нам с молодым Лобсангом пора. Вы много сделали для его образования.
Он взял безвольного Лобсанга за руку и повел по залу мимо длинных рядов вращающихся, гудящих Ингибиторов. Под высоким потолком все еще висел синеватый дым.
– Воистину начертано: «Можно сбить с ног даже перышком», – пробормотал он, когда они шагали к выходу по наклонному тоннелю. – Ты заметил инверсию, прежде чем она произошла. А я зашвырнул бы всех нас на неделю вперед. По меньшей мере.
– Извини, метельщик.
– Извини? Тебе не за что извиняться. Я никак не могу взять в толк, сынок, кто же ты такой. Ты слишком быстро соображаешь. Ты вел себя здесь как утка в воде. Тебе не нужно изучать предметы, на простое знакомство с которыми у всех прочих уходят долгие годы. Старина Шобланг, да перевоплотится он там, где красиво и тепло, – даже он не умел распределить нагрузку до секунды. Именно до
– Да, метельщик.
– И вот еще что, – сказал Лю-Цзе, выходя из пещеры в залитый солнцем сад. – Что это с тобой приключилось прямо перед тем, как Ингибиторы вышли из-под контроля? Ты что-то почувствовал?
– Не знаю точно. Мне просто показалось, что… на мгновение все стало неправильным.
– А раньше такое происходило?
– Не-ет. Но было немного похоже на то, что случилось в зале Мандалы.
– Ладно, об этом тоже никому не говори. Нынешние большие шишки даже понятия не имеют, как работают маховики. Всем сегодня плевать на Ингибиторы. То, что работает исправно, никто никогда не замечает. В старые времена ты даже монахом не мог стать, если не проработал в зале Ингибиторов ажно шесть месяцев смазчиком, уборщиком и грузчиком. И всем оттого было только лучше! А чему учат сегодня? Послушанию да космической гармонии! В старые времена ты всему обучался на своей шкуре. Быстро узнавал, что если не отпрыгнуть в сторону, услышав крик «Сброс!», то получишь пару лет в самое болезненное место. И нет более совершенной гармонии, нежели вид плавно вращающихся маховиков!
Тропа поднималась к главному храмовому комплексу. Со всех окрестностей в зал Мандалы все еще стекались людские ручейки.
– Ты точно уверен, что сможешь смотреть на нее? – спросил Лю-Цзе.
– Да, метельщик.
– Ну и ладушки. Тебе лучше знать.
Все балконы над залом были забиты монахами, однако Лю-Цзе пробился вперед, вежливо, но твердо используя свою метлу. Старшие монахи толпились у самого края.
Его заметил Ринпо.
– А, метельщик, – сказал он. – Никак не мог оторваться от любимой уборки?
– Маховики вышли из-под контроля и пошли вразнос, – пробормотал Лю-Цзе.
– Понятно, но тебя вызвал сам настоятель, – с укоризной произнес главный прислужник.
– Некогда, давным-давно, – промолвил Лю-Цзе, – мы, все до единого, со всех ног бежали к Ингибиторам, едва заслышав удары гонга.
– Да, но…
– БРРбрррбр, – изрек настоятель. Лобсанг поднял взгляд и увидел его сидящим на плечах у главного прислужника. На голове у настоятеля красовался вышитый чепчик, чтобы случайно не простудиться. – Йю-Цзе всегда пьедпочитай пьяктический подход. БРРбрр. – Он пустил немного молочных слюней прямо в ухо прислужника. – Впьочем, я йад, что пьоблема устьянена, Йю-Цзе.
Метельщик поклонился, а настоятель принялся лупить главного прислужника по голове деревянным медведем.
– Истоия повтояется, Йю-Цзе. Бам-бам-БББРРР…
– Стеклянные часы? – уточнил Лю-Цзе.
Старшие монахи от удивления даже рты пораскрывали.
– Но как ты догадался? – спросил главный прислужник. – Мы ведь еще не успели перезапустить Мандалу.
– Разве не написано: «Струящаяся вода может многое подсказать»? – пожал плечами Лю-Цзе. – Всего однажды, насколько мне известно, все маховики вдруг разом вышли из-под контроля.
– Но это невозможно! – воскликнул главный прислужник. – Мы уничтожили их, не оставив и следа!
