Здесь я полностью согласен с подобной же идеологией Великого Летчика Евгения Кравченко: никогда в сложной ситуации не вмешивайся в дела командира – на то он и командир.
А нынешняя философия гласит: в кокпите два равноценных пилота, только у одного из них вдобавок еще есть право типа принимать окончательное решение. Но верное ли оно, это решение – вот в чем вопрос, зудящий в жопе молодого второго пилота. И спор уже идет о том, когда второму пилоту нажимать кнопку ухода на второй круг, если капитан чуть замешкается на ВПР.
В мою пору такие случаи вообще были единичны. Попробуй тронь ту кнопку – тут же по рукам получишь… а то и по шее. Командиры как‑то умудрялись на ВПР принимать верные решения. Я сам свидетель, и описал, как, к примеру, Горбатенко садился в Горьком при нижней кромке метров 45. Я испытал тогда восторг.
Конечно, бывали случаи, когда только вмешательство второго пилота могло еще как‑то спасти ситуацию Но то были отступления от общего правила, допущенные самим разгильдяем–командиром, и второй пилот был просто шокирован. А нынешний второй пилот в подобной ситуации накатает на меня жалобу и откажется со мной летать. И будет абсолютно прав. Да, впрочем, и в мои времена отказывались, я об этом уже писал.
Нынешняя авиация – бзделоватая и недоверчивая друг к другу. Бесчеловечная, одним словом.
Да и как иначе – если экипаж знакомится‑то друг с другом за час до вылета.
Но я‑то, с восторгами своими насчет искусства пилота–инструктора Горбатенко, к тому моменту трижды уже побывал в шкуре КВС. А мальчик пришел из Академии, у него навоз 200 часов, и ни одного самостоятельного. Я‑то – понимал! А мальчик собственно в полетах ни хера вообще еще не смыслит – разве что только в кнопках пытается разобраться, и то путается.
Границы же в воздухе размыты, я об этом не устаю твердить. Там, где мальчик со страху лишь испортит воздух, я приму решение на зыбкой грани; это потребует лишних секунд.
В Казани вон даже вроде опытные авиаторы – но не пилоты, а операторы, – не вписавшись в курс–глиссаду, нажали кнопку ухода, машина поперла, а они и растерялись, да еще сирена над ухом… Дрожащими руками – в первый раз‑то – стали толкать штурвал…. Ну и т. д.
Я все это прекрасно понимаю как старый пилот. А молодые пилоты, как и простые паксы, жопой этого не чуяли никогда; они не понимают, как это за 10 секунд проскочить высоту круга! Это же кажется так просто – перевести в горизонт!
Я, уже и с налетом 15 тысяч часов, бывало, проскакивал. Бывало. Иногда это далеко не так просто, как вам, сопливым, кажется.
Но, ребята, история открыла перед вами широкие ворота. Дерзайте, набирайтесь своего опыта, набивайте шишки сами. Потом все устаканится, и в зрелом возрасте вы тоже будете ухмыляться, когда вас упрекнут дилетанты со стороны.
Да, таки прав оказался незабвенный Скрыпник. Понятие человек–функция возобладало.
Армянский журналист–споттер Армен Гаспарян ведет хороший, красивый, умный, грамотный блог в ЖЖ. Недавно и меня там помянул, разместив цитаты из моих Дневников под прекрасными фотографиями Ту-154. Пришло 65 отзывов читателей, тоже помянули люди меня добрым словом. Там у него и про Ан-2 прекрасный репортаж, и вообще, он умница. Спасибо молодому человеку, журналисту, фанатику авиации. Я его блог оставил у себя в Избранном.
Прочитал большую статью в Википедии про попа Гапона (это к годовщине Кровавого воскресенья). Ну, человек он был страшно амбициозный, тянул на фюрера всех революционеров, эмоционально спровоцировал даже первую русскую революцию… но ввиду своей малограмотности был позиционирован в кругу ррреволюционеров как парвеню, а чтоб не мешался под ногами, его потом просто удавили.
У Навального прослеживаются отдельные черты Гапона, но до харизмы попа–трибуна Навальному не дотянуться, да и сребролюбец он; Гапон же был аскет, фанатик. Главное же различие я вижу в том, что Гапон жизнь положил за рабочий класс, а Навальный пнётся стать знаменем борьбы против правящей верхушки, неважно в чьих рядах и каким способом.
Дискуссия на авиа ру по урокам казанской катастрофы перешла в безнадежную плоскость: все рушится – и что делать? Как жить? А потом ветка пропиталась лаем и политикой и перестала меня интересовать.
Я уже не задумываюсь над путями спасения российской авиации. Ее спасет только время. А катастрофы еще будут – как же без них. Профессионализм упал, отрасль аморфна… да пусть ваш сраный рынок расставляет все по местам. Разговор можно будет вести через несколько лет, когда определятся направления: либо своя техника, либо импортная; либо частное обучение пилотов, либо государственное; либо управление государства отраслью, либо дикий неуправляемый бизнес. Катализатором же процесса, естественно, будет кровь пассажиров и неизбежная, все возрастающая аэрофобия.
Мое дело было – показать летную кухню, чтобы как‑то просветить обывателя; ну и дать ему примеры высокого служения. Ну, дал. А вы уж, в меру своей нравственности, хотите – верьте, хотите – нет; хотите – стремитесь, хотите – посылайте меня нах.
