Ворчание из могилы полностью

Я очень занят проектированием дома. Я хочу начать строить как можно скорее, потому что я на самом деле не могу сейчас ничего писать, по крайней мере, пока не будет готов проект и полная спецификация этого нового дома. Строительство для меня как навязчивая идея, оно вытесняет всё остальное из моей головы.

6 апреля 1966: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…я всё ещё склоняюсь над раскалённой чертёжной доской – у меня всё продвигается медленно, потому что я не архитектор и должен искать в справочниках почти каждую деталь. Но финал уже виден. Как только я смогу подключить водопроводную систему к нашему источнику и выровняю бульдозером подъездную дорогу, мы, вероятно, купим из третьих рук трейлер и переселимся на это место на время строительства – Джинни захотела переехать сейчас, чтобы отвезти нашего кота сюда. В Колорадо-Спрингс была угроза бешенства, все животные находятся в карантине, и мы вынуждены держать его в питомнике у нашего ветеринара.

22 июня 1966: Вирджиния Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

[Роберт] всё ещё отдыхает: когда он проводит слишком много времени на ногах, он очень легко утомляется…

Время от времени я слышу какие-то звуки, которые, похоже, указывают на то, что наш котик пытается ограбить птичье гнездо поблизости… Кажется, ему здесь понравилось, он так и не собрался назад в Колорадо, как я предсказывала.

1 июля 1966: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я получил, но ещё не читал «The Psychology of Sleep»[115] – прочитаю её, как только смогу бодрствовать достаточно долго. Я хочу узнать, почему я так сонлив. Наверное, сейчас я практически в полном порядке, за исключением того, что я сонлив всё время. Я сплю и двенадцать, и четырнадцать часов в день. Встаю поздно, завтракаю и едва могу бодрствовать достаточно долго, чтобы вернуться обратно в кровать, чтобы снова встать, пару часов позаниматься (через силу) бумажной работой и снова задремать. Собираюсь сделать кое-что после ужина, но обнаруживаю, что снова уснул. В этом нет ничего неприятного, за исключением того, что я полностью бесполезен, и работа накапливается. Разрез, кажется, зажил полностью, и мой хирург говорит, что после 15 июля я смогу делать всё, что захочу – поднимать 200 фунтов, например… (это будет замечательно, поскольку я ничего подобного никогда в прошлом не делал. О, от пола, да – но не чистый жим вверх.)

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Здоровье Роберта было довольно хрупким. Время от времени ему нужны были различные крупные и мелкие хирургические операции. Хотя порой он был в состоянии делать чрезвычайно тяжёлую работу, болезни типа гриппа поражали его тяжело, а на то, чтобы поправиться, могли уходить недели.

Эти болезни относились к серьёзным или незначительным. В молодости у него был туберкулёз; восстановление заняло приблизительно год. В 1970-м у него была перфорация дивертикула[116], которую не могли диагностировать в течение семнадцати дней; потребовался долгий период восстановления. Из-за шока для его системы это сопровождалось опоясывающим герпесом. Поскольку доктора опасались удалять его желчный пузырь, пока они работали с перитонитом, эту операцию отложили до 1971-го, когда он поправился от опоясывающего герпеса.

В 1978-м в Муреа у него случился приступ TIA[117], который привёл к необходимости пройти операцию шунтирования сонной артерии.

15 августа 1966: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму