Я приобретаю загар и боли в пояснице, занявшись совершенно новой и очень сложной ирригационной системой. Когда она заработает и я закончу небольшой ремонт дома
Мы всё ещё как безумные занимаемся озеленением территории, и у меня ноет каждая косточка, оттого что я изо дня в день работаю кайлом, лопатой и тачкой. Я только что закончил огромный ирригационный проект. Ну, то есть это для меня он выглядит огромным, а теперь, когда трубы зарыты, он таким уже не выглядит. Сегодня у нас дождь, снег, дождь со снегом, град и снежная крупа, и я решил немного подтянуть бумажную работу. Я рассчитываю возобновить писать с понедельника и за две недели планирую выпустить несколько рассказов и микрорассказиков, прежде чем приступлю к новому роману.
Джинни провернула некую махинацию, которая позволит Вам стрелять по виду на жительство, если у меня не получится… Джинни также подала заявление на лицензию – если хотите, можете стрелять по её лицензии. Всё, что Вам потребуется – это убедить смотрителя, что Вы женщина с рыжими волосами.
P. S. В прошлую субботу я впервые за двадцать два года (не считая одного кота) пострелял из пистолета. Три 10 и две 9, всего 48 в первой серии. Я должен был на этом остановиться, потому что в следующих пяти слился аж до 42, в среднем получилось приблизительно 45.
Не стоило так налегать на каменную кладку, она вполне способна состарить тебя раньше времени. Но мне она нравится больше, чем любая другая физическая работа, за исключением того, что она сводит меня в могилу.
Спасибо за фото Сократа, супержирафы. Он всё ещё не приехал: его по-прежнему держат в карантине в Хобокене, а тем временем они пытаются спланировать маршрут до Колорадо-Спрингс, на котором не будет слишком низких для него мостов или туннелей – если бы это зависело от меня, то я бы зарядил его по полной барбитуратами, вытянул в полный рост на полу и пригнал бы сюда в товарном вагоне на скоростном поезде. Они его угробят при перевозке, погибнет если не от мостов, то от пневмонии. А между тем здесь его ждут две овдовевшие леди-жирафы; их покойный муж сумел повеситься, что довольно ловкий трюк для жирафа.
Я в добром здравии, а вот Джинни нет. У нас была отвратительная погода, и это привело к тому, что теперь у неё сломано несколько рёбер. Вот как это произошло: я строил ирригационную дамбу для её сада и спроектировал её так, чтобы получилось не только полезное сооружение, но и большой декоративный бассейн. Мы назначили на четвёртое июля большую вечеринку, и поскольку ранее я установил тут электрический насос для ирригации, я теперь подключил его, чтобы он работал как фонтан замкнутого цикла. Он поднимает в воздух тридцатифутовую струю, освещённую прожектором, в самом бассейне подсветка цвета морской волны, очень красиво и как раз для вечеринки с ужином в саду.
Начались дожди.
Чёрт возьми, какие начались дожди! И 2 июля водоём был забит коричневой слизью. Джинни помогала мне его чистить – и поскользнулась в слизи, и упала на валун, и сломала себе рёбра. Теперь она спелёната как мумия, но не хочет пребывать в покое и не идёт на поправку, у неё всё болит – вот теперь-то я понял, как на самом деле полезны жёны, когда у них всё в порядке.
(Но, так или иначе, вечеринка состоялась на отлично. Мы принимали шестьдесят четыре человека – у нас теперь достаточно столиков для пикника с пивом в саду – Джинни сшила около ста ярдов флажков, я сделал мольберт для точной полноразмерной копии Декларации Независимости, у нас была военная и патриотическая музыка по внешней акустической системе, и я организовал бар, который мог обслужить чем угодно, от мятного джулепа или коктейля «Sazerac» до Сингапурского слинга[185]. Отлично провели время – и Джинни до следующего утра позабыла про свои болячки. У Шэмрок[186] снова будут котята.
