Знали Дима и его брат Алешка, что их приятель враль, каких мало, но на этот раз он превзошел самого себя. Это ж надо до такого додуматься – будто видел собственными глазами, как по небу летит… Карлсон, который живет на крыше! Тут бы поднять фантазера на смех, да только папа, полковник милиции, недавно рассказал ребятам, что в городе появилась какая-то неизвестная науке птица, очень похожая на сову. Но со странным оперением… в клеточку, которая ворует ценные вещи исключительно у обеспеченных иностранцев.Конечно, звучит невероятно, но что, если этот таинственный летающий ворюга… и есть Карлсон?! "Но откуда он взялся?" – недоумевают братья. Чудеса, да и только! Однако они не привыкли пасовать перед загадками. Надо будет – справятся и с чудесами!..
Вечером мама уселась за кухонным столом с калькулятором. Наверное, решила подсчитать рыночные расходы или наши двойки за последнюю неделю. И в том, и в другом случае нам не светило ничего хорошего.
Поэтому мы, на всякий случай, постарались продемонстрировать маме, какие мы послушные и примерные детки. Алешка так включил пылесос, что соседи снизу сразу же застучали в свой потолок лыжами – швабру они уже сломали на прошлой неделе. А я взялся чинить кран в мойке: закатал рукава и разложил на столике инструменты.
Но оказалось, что старались мы напрасно – тревога ложная. Мамины репрессии были направлены не против нас.
– Вот, – сказала она грустно, закончив свои загадочные подсчеты. – Еще семь лет, два месяца и сорок дней.
Алешка тут же ее поправил, загоняя ненужный пылесос в кладовку:
– Три месяца и десять дней. А зачем?
– А затем! Папе до пенсии еще семь лет. Когда же это кончится? Вот! – и мама указала на часы: – Одиннадцать вечера, а он все еще на работе. В субботу, имейте в виду! Мог бы в это время сводить жену в театр, а детей в зоопарк!
Здорово! Одной рукой маму в театр, другой – нас в зоопарк. В одиннадцать часов. Класс! Разбудили бы всех зверей и смотрели, как они зевают своими пастями и клювами.
В это время звякнуло в дверь. Мы с Алешкой весело перемигнулись: ну сейчас ему будет!
Но ничего ему не было. Папа пришел такой усталый, что мама погладила его по голове и сразу же стала собирать на стол.
– Ужинали? – спросил нас папа машинально, наливая себе кофе. – А почему не спите?
– Тебя ждали, – сказала мама. – А тебе еще до пенсии семь лет…
– …Два месяца и сорок дней, – дополнил папа. – Даже не верится. – Он сделал глоток и сказал: – А пошли в зоопарк.
Мама сняла со стенки часы и сунула ему под нос:
– Лучше в театр.
– Нет, – папа подумал, снял очки, потер нос. – Нет, лучше в зоопарк. Завтра утром.
На всякий случай мы пожелали ему спокойной ночи и пошли в свою комнату. Как примерные деточки.
– Эй! – крикнула мама. – А кран? Вода хлещет.
Я и забыл, что старый кран я вывернул, а новый не поставил.
– Завтра утром, дорогая мамочка, – пообещал я. Как вежливый и послушный.
А ведь утром мы в самом деле пошли в зоопарк.
– А кран? – безнадежно сказала нам вслед мама. – А театр? Ведь вода хлещет.
В зоопарк мы пошли с удовольствием. Во-первых, большая редкость, да еще с папой. Во-вторых, зверей посмотреть. В-третьих, крокодилов. Возле которых папа с мамой объяснились в любви. Лет пятнадцать назад. Какие они теперь, эти крокодилы?..
И пусть там, в театре, вода хлещет.
Но мы немного разочаровались. Папе совершенно ни к чему были крокодилы, он потащил нас ко всяким птицам. Вот это скукота. Даже жалость. Сидит какой-нибудь нахохлившийся орел с тоскливыми желтыми глазами и мечтает взмыть в небо… Впрочем, все они, наверное, мечтают о чем-то подобном. А если задуматься – то и люди тоже.
Но у папы был какой-то свой интерес. Он несколько раз спрашивал у служителей зоопарка: а где у вас совы? А когда подошел к вольере, где спали на сухих деревьях эти самые совы, то вдруг напугал девушку в синем халате, которая скребла бетонный пол железной лопатой:
– У вас есть клетчатые совы?
– Какие? – девушка широко раскрыла глаза и уронила лопату. Спящие совы (все как одна не клетчатые) вздрогнули, на мгновение распахнули свои прекрасные глаза и сердито повернули головы к задней стенке. А девушка уже пришла в себя и ехидно спросила папу: – Вам в какую клетку надо? В косую?
– В прямую, – серьезно ответил папа. – Желто-коричневую, с зеленой полоской наискосок.
Мы с Алешкой отодвинулись от него подальше, на всякий случай. А девушка не испугалась – она за сеткой была. И от солнечных лучей – сама в косую клетку.
Девушка подошла поближе и тихо сказала:
– Насчет клетки, гражданин… Я сейчас милицию вызову.
– Не надо, – грустно сказал папа. – Мы сами милиция.
– Оно и видно. – И девушка грозно подняла свою лопату.
Папа вздохнул:
– Пошли мороженое есть.
– В клетку? – спросил Алешка.
– В линеечку, – ответил я.
Но папе было не до шуток.
– Понимаете, друзья мои, – сказал он, когда мы уселись за столик под желтым зонтом, – странные дела творятся в нашем городе…
– Ну, не только в нашем, – постарался успокоить его Алешка.
– Нет, к счастью, эти странные вещи творятся пока только в одном городе…
Алешка навострил ушки. И не зря.
– …Представляете, – продолжил папа, ковыряя ложечкой мороженое, – у некоторых граждан, как правило у обеспеченных иностранцев, стали пропадать ценные вещи – золотые кольца, цепочки, броши. Даже доллары. Кто-то их крадет и бесследно исчезает.
– Жулики, наверное, – подсказал Алешка.
– Я тоже так думаю, – улыбнулся папа. – Только очень странные жулики. Невидимки какие-то. Двери не взламывают, окна не разбивают, а вещи пропадают.
– А форточки? – спросил Алешка, забыв про «клетчатое» мороженое.
– Да какие там форточки! – отмахнулся папа.
– А что? Это элементарно, Ватсон! Подсылают какого-нибудь худенького пацана и подсаживают к форточке…
