Жил в нашем дворе один старый мастер. Изготавливал великолепные птичьи чучела. Он настолько хорошо знал повадки птиц, что чучела выглядели совсем как живые.
Сокол и ястреб застыли под потолком с распростертыми крыльями и казалось: вот-вот камнем упадут вниз. Подняв ногу, стоял в раздумьи аист. А важная птица-секретарь больше была похожа на настоящего секретаря, чем на птицу! Но, в основном, чучела сидели на какой-нибудь ветке и, удивленно повернув голову, смотрели на всех своими пуговичными глазами.
Нет, старый мастер никогда не охотился, так что этих птиц нельзя было назвать его охотничьими трофеями.
Одни умирали в зоопарке от старости, других — как ни прискорбно об этом говорить! — по вине браконьеров находили убитыми в каком-нибудь заповеднике. Старый мастер своим искусством, казалось, на долгие-долгие годы продлевал им жизнь.
Потом чучела развозили по разным музеям, школам, институтам и — смешно сказать! — изучали по ним природу.
Такое вот невеселое начало истории…
Впервые эти чучела господин Чириков увидел совершенно случайно как-то пролетал мимо.
«Интересно, что делает в квартире аист?» — с удивленьем подумал он и присел на подоконник раскрытого окна.
— Музей перьевых фигур!.. — прошептал воробей.
Поскольку в комнате никого не было, Господин Чириков свободно влетел в квартиру чучельника.
Но только он собрался как следует всё рассмотреть, внезапно дверь распахнулась и в мастерскую вошел старый мастер. За ним топала какая-то дама, похожая на сушеную воблу в больших роговых очках.
Господин Чириков так и замер на рабочем столе.
— Ах! — воскликнула с восторгом ученая дама, рассматривая чучела. Вашим работам позавидует любой натуралистический музей! Экземпляры словно живые! — Тут её взгляд остановился на воробье. — Особенно вот этот.
Экземпляр по имени «господин Чириков» сидел ни жив, ни мертв. Старый мастер в удивленьи поднял брови: он точно знал, что такого чучела никогда не делал. Дама же, приблизив свои близорукие глаза почти вплотную к воробью, продолжала восхищаться:
— Какая точность формы! Какая естественность позы!
У Господина Чириковаа стали затекать лапы и крылья. Он заклинал самого себя — сидеть, не шелохнувшись: не стрелять глазами, не дышать.
Но как только ученая вобла захотела до него дотронуться — тут он не выдержал и выпорхнул в окно.
— Ах! — воскликнула дама.
Что было дальше — воробей не видел. Он долго ещё не мог прийти в себя.
А позже в его голове родилась одна неожиданная идея.
Когда-то он подслушал разговор двух волшебников. Они рассуждали о чудодейственном свойстве птичьего молока. Если им окропить мертвую птицу, убеждал один другого, — та немедленно оживет.
Господин Чириков, правда, сомневался, подействует ли птичье молоко на чучело, у которого внутри — солома и опилки. Но самое главное: он не знал, где можно достать птичье молоко.
«Обращусь-ка я к летучей мыши, — подумал Господин Чириков. — Ведь ещё совсем недавно она была сорокой. Хоть что-нибудь присоветует.»
Летучая мышь в это время кормила своих детенышей. Выслушав воробья, она очень удивилась:
— Я-то тут при чем?! Не каждого, у кого есть крылья — можно считать птицей. Вряд ли мое молоко поможет чучелам! Я — мышь!
— Что же делать? — расстроился воробей.
— Не знаю, — покачала головой бывшая сорока. — Попробуй обратиться к козодою. Он живет в Серебряном Бору.
Господин Чириков слышал про козодоя. Тот жил на опушке соснового бора.
