Тесс вылезла из автомобиля Эй-Джея – это был старый «Датсун», который по устоявшейся репортерской традиции являл собой мусорный бак на колесах. Окна ресторана наглухо закрывали ставни, а обшивку во дворике сорвали сборщики мусора, оставив после себя лишь оборванные провода, которые змейками свисали отовсюду. Но никто не посмел оставить здесь ни граффити, ни каких-либо других знаков. Это было место, куда нельзя было зайти просто так. Она представила себе, как дети, живущие в ближайших кварталах, рассказывают друг другу истории о привидениях, которые блуждают в «Эспехо Верде». Задерживают ли они дыхание, когда пробегают мимо, или у них есть еще какие-нибудь трепетные ритуалы, сдерживающие злых духов?
На заборе висел замок, но он открылся, едва Тесс попробовала открыть его руками. Кто-то побывал здесь и повесил замок, не защелкнув его, чтобы он просто создавал вид, будто ворота заперты.
– Это незаконное проникновение, – тревожно проговорил Эй-Джей, когда она открыла ворота, скрипнувшие, как в фильмах ужасов. Но светило солнце, а на улице было людно. Что может им здесь угрожать?
– Я не репортер, и я не должна придерживаться каких-то правил. Видишь, замок на двери совсем проржавел.
После недолгого колебания Эй-Джей вошел в старый ресторан впереди Тесс. Первое, что они увидели, – свое собственное волнистое отражение в огромном искажающем зеркале с трещинами и пятнами в покрытой патиной пыльной раме. «Зеленое зеркало» – вот откуда взялось название ресторана. В комнате было темно и затхло. Здесь чувствовался сильный запах разложения, но это уже, по-видимому, было продуктом ее гиперактивного воображения. Тесс осматривала пустое пространство, пытаясь представить двухлетнюю девочку, играющую среди трех трупов и всю вымазанную в их крови. Она увидела Гусмана, молодого патрульного, оказавшегося здесь двадцать один год назад, и почувствовала себя на его месте. Тогда он, наверное, был гладко выбрит, и без этого большого живота, и взгляд, наверное, не такой печальный. Ни у кого никогда не хватало стойкости, чтобы выдерживать подобные вещи.
Но ребенок сидел в манеже за кухней. Как он туда попал? Кто стал бы убивать трех человек, чтобы потом подержать на окровавленных руках ребенка и уложить его в кроватку? Что Эмми увидела в ту ночь, что она могла знать? Она была в бегах потому, что убила кого-то, или потому, что ее спутанный разум хранил секреты, имеющие отношение к произошедшим здесь событиям? Восстановление памяти было хрупкой наукой, если его вообще можно было называть наукой. Но Тесс помнила кое-что из собственного детства, когда ей было два года – пусть всего лишь воспоминание о том, как она говорила собаке, чтобы та ушла с их двора, зато это действительно с ней происходило.
– Ее здесь нет, – сказала она вслух. – Это последнее место, куда бы она пришла.
– О чем это ты говоришь? – спросил Эй-Джей.
– Да так, ни о чем.
Он не стал дожидаться ответа и вошел на кухню через старую вращающуюся дверь. Но вернулся назад стремительно, будто персонаж мультфильма, сделавший полный круг вращения вместе с дверью, и сплюнул.
– Не ходи, – сказал он, отгоняя ее одной рукой, а вторую держа у рта и пытаясь не пустить наружу то, что стояло в горле.
Тесс проигнорировала его предупреждение и на цыпочках подошла к двери, сама не зная, зачем это делает. Она заглянула ровно настолько, чтобы увидеть ковбойские сапоги на длинном деревянном столе, темное пятно по всему телу и оранжевую футболку с коричневатыми разводами, висевшую на стуле. Она отошла и села на пол рядом с Эй-Джеем, который неслушающимися руками сумел прикурить сигарету, но сразу же забыл о ней.
Та повисла в уголке побелевших губ, а лицо приняло бледно-зеленый цвет «Маргариты», что он пил за обедом.
– Невозможно привыкнуть к виду мертвых тел, – сказала Тесс.
– Я повидал немало мертвых тел, – ответил он, будто это могло быть предметом гордости. – Видел людей на столах посреди вскрытия. А один раз даже видел парня, который попал в пресс для отходов. Но мне никогда не приходилось видеть человека с практически отпиленной головой, по которому вдобавок черви ползают. И мне никогда не приходилось наступать на пальцы.
– Пальцы?
– Да, все десять, на полу возле двери. Они как будто указывают на парня за столом. Можно подумать, без этого указателя его можно не заметить.
Минуты шли одна за другой, но Эй-Джей и Тесс никак не могли собраться с духом, чтобы подняться с пола, выйти на улицу, навстречу яркому закату и сделать выводы из своего открытия. Пока они медлили, запах становился только сильнее и, как будто глумясь, плотнее окутывал их. Но они чувствовали, что ноги у них стали ватные, и просто продолжали сидеть.
– По идее мы должны уже привыкнуть и не ощущать запах, – заметила Тесс.
– Парень, наверное, просто не в курсе, – ответил Эй-Джей, коротко вдыхая и пытаясь натянуть воротник рубашки на нос. Этим он напоминал то ли ребенка, играющего в бандитов, то ли странного паренька в натянутом на нос свитере с вкладышей от жвачки «Базука».
