Однажды мать сказала ему, что любовь – это самое важное на свете, это настоящее счастье.И Ворон продолжал верить в её слова, пусть жизнь и пыталась убедить его в ином.Он умирал уже много раз. Судьба швыряла его на самое дно, но Ворон выбирался.Ведь смирение не для того, у кого есть крылья. Он должен долететь до радуги.И отыскать ту, что встречал лишь во сне, ту, что вывела его из тьмы обратно к свету солнца…Книга 1. В серии 4 книги. Данный цикл книг связан с серией "Единственное желание", но полностью самостоятелен.
– Просто поверь! – снова шепнула она. – Иди ко мне! Дай мне руку!
Она протянула ладонь, ждала.
А он всё не мог решиться...
Как страшно! Провалиться в Лидонское ущелье, как же страшно! Трусом он не был никогда, но сейчас…
– Пойдём со мной! Верь мне!
Верить хотелось. У неё были такие красивые, чистые глаза, что в искренности настойчивого зова невозможно было усомниться. Она не могла ему желать зла, но она звала за собой…
Звала за собой в огонь! Шагнуть в ревущую жуткую стену пламени за её спиной. Верная гибель. Поверить ей? Значит, себе самому перестать верить. Ведь он видит ясно – впереди смерть. Если он доверится, он сгорит. И она, наверное, тоже.
Огненная стена. Он чувствовал раскалённый жар и безумный животный ужас зверя, на которого надвигается лесной пожар. Ждать больше нельзя – надо решать. Ведь огонь не только впереди, не только там, куда она зовёт. Он повсюду: окружает, надвигается, нависает над головой, ревёт за спиной, и вот уже земля под ногами трескается от жара. Огонь всё ближе, и гибель неизбежна. Стоять на месте опасно и бессмысленно.
Он зажмурился и шагнул к ней, вцепился в хрупкую нежную ладонь, как утопающий в обломки утлой лодочки.
– Идём! Держи меня за руку! – в её голосе звенела радость, искрящаяся, как брызги на солнце. – Держи и не отпускай!
Невыносимый жар. Боль, пронзающая насквозь. Чёрная горечь, пеплом оседает в душе. Мёртвая холодная тоска, от которой хочется выть. Всё это навалилось разом. Но её руки обвили мягко и осторожно. Он уткнулся в её плечо, чувствуя, как лихорадит всё тело.
– Я с тобой, родной мой! Тише! Я с тобой! Слышишь?
От неё пахло свежестью дождя и мягким теплом весеннего солнца. И он чувствовал щекой гладкий шёлк её волос – локоны цвета закатного солнца, цвета меди, цвета зарева, через которое они прошли вместе миг назад. А вот её лицо расплывалось туманным светлым пятном из-за слёз, застилавших глаза, и лишь тихий нежный голос отзывался гулким эхом прямо в сердце. И было в его звучании что-то такое непостижимое, отчего губы сами собой расползались в улыбке.
Он прижимал её к себе, как самое драгоценное сокровище мира, и думал о том, что никогда прежде не был так счастлив и так несчастлив одновременно.
Он внезапно ясно осознал, что всё это лишь сон – ибо в жизни реальной невозможно чувствовать такое безбрежное счастье и такое безграничное единение. И мысль о том, что всё это лишь ночное видение, что сейчас он проснётся, навсегда потеряв это ощущение и эту женщину, опалила душу не слабее того самого безжалостного огня.
– Я с тобой, родной мой! Навсегда, – снова заверила она.
И эхо её голоса ещё долго звенело в памяти, даже когда время безжалостно стёрло этот дивный образ из сна.
***
– Эй, ты уходишь?
Тусклый луч, падавший из окна, осветил удивлённое лицо, соблазнительное плечико в пенных оборках кружевной сорочки.
– Нет, ещё нет, – успокоил Эливерт, обернувшись на оклик. – Спи, голубка моя! Сходка у меня сегодня. Но я уйду позже. Ещё только светать начинает…
– А чего тогда подхватился так рано? – она откинулась назад, разметав длинные волосы по белоснежным подушкам.
Он присел на край постели, помолчал задумчиво.
– Сон мне приснился…
– Сон? – сквозь дрёму уточнила она.
– Да. Странный сон.
– Страшный? – она, кажется, передумала снова засыпать.
– Страшный, – он покосился на неё, ласково провёл рукой по выглядывающей из-под одеяла коленке. – Мне снился огонь. Пожар.
Молчание в ответ.
– Жуткое пламя. Я не мог выбраться. Думал – сгорю заживо. Я бы и сгорел. Но… Она меня вывела.
– Она? Женщина? – лукаво усмехнулась белокурая красотка.
– Девушка, – кивнул он, не заметив насмешку.
– Красивая?
– Очень… – Эл ещё слышал эхо голоса, звенящего внутри, и это было как наваждение.
– Как я? – она игриво накручивала на пальчик курчавый локон.
– Нет, непохожа на тебя, – он качнул головой, припоминая. – Волосы как языки пламени. Я никогда таких ярких не видел! Удивительная…
Она насупилась сердито, но он уже и сам понял, что заболтался.
– Не такая как ты – ведь таких больше нет, и быть не может! – он улыбнулся восхищённо и подмигнул. – С тобой никто не сравнится, Аллонда, никто и нигде! Даже во сне…
– Давай-ка, Ворон, забирайся обратно в гнёздышко! – она заманчиво откинула в сторону край одеяла. – Может, я и не огненная ведьма, но я знаю верный способ уберечь тебя от дурных снов – я просто не дам тебе уснуть…
Это прозвучало многообещающе, и он, смеясь, завалился сверху, целуя её, сопротивляющуюся для вида, всюду, куда успевал дотянуться, тиская, пока желание не накрыло так, что стало не до смеха.
***
