Осколки той разбитой любви были собраны, выброшены, но один мне достать не удалось. Он засел где-то глубоко в спине и порой напоминал о себе привычной глухой болью. Настоящее «да» тихо произносится до официального. Не смешивание крови делает из двух Воронов спутников, верных друг другу, не проявившаяся запись в книге великих родов, не выбор одного, а взаимное согласие, озвученное еще до подтверждения намерений.
Я скривилась, утыкаясь лбом в грудь Рея. Как получилось, что я вспоминаю прошлое, которое предпочитаю не вспоминать, именно сейчас? Он молча положил руку мне на спину, ухитрившись накрыть как раз ноющее место.
— Он не смог объяснить толком. Хотя, может я не поняла… Не знаю. Мне тогда было трудно понимать. Он говорил, что я слишком фадийка, что родители против, что он не уверен и прочее. Понятно, принуждать его никто не стал, мы расстались. С тех пор я не совсем уверена…
— Ясно.
Молчание так густо наполнило подсобку, что я услышала, как шевелятся старинные книги учета, подскрёбывая старыми листами друг об друга. Или это не они, а вездесущие пылинки, которые пробираются между страницами, и прокатываются между ними, как камни в узкие расщелины.
— Можешь быть уверена, — Рейтор нарушил тишину, — что меня не тревожит твое происхождение. Вряд ли я прислушаюсь ко мнению родителей и кого бы то ни было… В этом вопросе.
— Хорошо… — напряженно проговорила я в собственный сжатый кулак, ожидая, что Рей что-то добавит, но он ничего добавлять не стал.
— Значит, ты фактически потеряла пару… Я слышал, такое терзает годами. — Голос Рейтора уже не казался сонным. — Сколько ты страдала?
Я криво улыбнулась в темноту.
— Несколько месяцев.
— Не так долго… — оценил он.
— Да… Смогла освободиться раньше.
— Как?
Неподдельное удивление в голосе Рейторе заставило меня даже ощутить гордость. Но вряд ли это та гордость, которую я хотела бы повторять.
— Через боль… В храме, когда мы отдаем жертву. Я умоляла Порядок, чтобы меня освободили от него. Отдавала перья… Вырвала все. Маховые, пуховые… Потом вышла из храма и пошла пешком. Родителей перепугала… Но зато получилось.
Я издала нарочитый смешок, вспоминая как выдергивала перо за пером — клювом, потом когтями. Капли крови из мелких ранок набухали сочными алыми каплями, похожими на ягоды брусники. До сих пор недолюбливала бруснику, за то, что она похожа на мою кровь.
— Все перья? — напряженно уточнил Рейтор.
— Все, что смогла выдернуть.
Он неверяще провел по моей руке.
— Маховые год вырастали, летать не могла… Только ходила как ощипанная курица, — опять почему-то попытавшись придать голосу бодрый тон, я фальшиво рассмеялась.
Я не рассказала, как бесконечно мерзла в тот год, в любую жару. Как куталась в платки, словно старуха, но ничего не помогало. Как у меня выпали волосы, и я долго закрывала, заращивала пустые участки. Как умирала много раз на дню, каждый день. Как не выходила из дома, не могла даже посмотреть на кого-то… Дольше, чем несколько месяцев.
— Я не знал.
— Обычно я об этом не рассказываю.
— Извини.
Рейтор развернулся на бок, вынуждая меня сползти вниз, и накрыл рукой, осторожно зацеловывая мою щеку и лоб.
— Только не надо жалости, — вырвалось из меня, хотя я молилась, чтобы он не останавливался.
Рейтор тихо продолжил.
— Не жалей меня, — обиженно повторила я.
— Не жалею, принцесса… Ты сильная. Я не жалею, — шепнул Рей, мягко лаская губами раковину уха. Ежась, я невольно хихикнула.
Он мягко подцепил губами мочку.
— Я подумал… Пожалуй, найду его…
— Кого?
— Того… Отказника.
Я не на шутку испугалась.
— Что? Не надо!
— Найду…
— Не вздумай! Рей!
Его губы коснулись мокрой кожи рядом с ресницами.
— Найду. Пожму его слабую руку…
— Не… — я осеклась. — Чего? Что ты сделаешь?
— Поблагодарю за тебя. Без него бы не получилось.
Я заулыбалась. Рейтор зловеще усмехнулся.
— …а потом скажу, что не могу. Что передумал. Всажу ему вот сюда, — он ласково коснулся моего бока, — сразу в ребро до хруста…
— Рей!
— А что? Куда надо? Между ног не проси… В глаз?
Хмыкнув, Рейтор замер, приподнявшись на локте.
Я прислушалась. В стене что-то шуршало, медленно и настойчиво приближаясь. Замолчав, мы одновременно поднялись.
Бесшумно приоткрыв дверь подсобки, Рейтор застыл. Я замерла за ним.
Солнце к тому времени уже зашло. Окна впускали внутрь только жалкие крохи света с улицы — отблески фонарей, звезд, свет чужих окон. Род Воронов не отличается ночным зрением, сколько бы ни было перьев, поэтому Рейтор вряд ли видел больше меня, а я могла разобрать только очертания. Вертикальная глыба стены — стеллажи. Горизонтальная темная линия — стойка, за которой обычно толпятся вестники.
Странный звук, будто кто-то скребет по камню, не смолкал, приближаясь все ближе. Через несколько мгновений я поняла, откуда доносится звук — из шахты подъемника.
— Может крыса? — шепотом произнесла я.
«