— Ох, — тяжело вздохнул я. — Думать надо было, перед тем как в самоволку идти. За это полагается штраф и исправительные работы. За попытку дезертирства без отягчающих обстоятельств — месяц в карцере. Там не так уж и плохо. Кормят нормально, а если ведешь себя хорошо, то могут и раньше опустить. Мы военная организация как-никак, такие вещи легко не прощаем.
— НЕТ! Мне надо домой! — не унимался он. Чем больше я с ним говорю, тем меньше мне хочется его слушать. Вырубить, да связать. Эти вокруг по рожам понятно, что трусы и сбежали, а этот какой-то странный. Может и правда чем-то баловался.
— Зачем тебе домой? Ты работаешь.
— Моя мать… она болеет… я должен к ней вернуться… — Он заплакал.
— Пришли ей лекарства, попроси друзей проведать ее. Дождись увольнительной.
— Не поможет…. Ничто не поможет… Я должен вернуться… Я не хочу умирать от лап пустых! — зарыдал он. — Они такие страшные! Всех моих друзей убили! Я не хочу умирать! Я хочу жить! Ахааааааааа!!!
— О, Король Духов, — застонал я. Ну что за тугодум. — Зачем ты вообще тогда стал синигами?
— Я не знал…. что все будет так… Я хотел вырваться из бедности. Не хотел быть фермером. Сбежал из дома… Но монстры такие страшные…. Они рвали нас на части! Разрывали и ели! Ели! Ели! Ели!!! Я не хочу умирать!
— Понимаю, — покивал я. — Пустые страшные. Я сам боялся их. Но они не неуязвимые. Их можно убить. Я сам видел, как обычные люди с ними сражались.
Да, это так. Когда мы приют защищали, многие стражники до последнего стояли. Победить не могли, но ребята держались молодцами. Некоторые.
— Ты ведь рядовой. Тебя не пошлют одного против монстра сильнее тебя. Рядом с тобой всегда будут друзья и офицеры. А толпой завалить можно.
— Их убили… — ревел парень. — Всех убили! Всех порвали! Всех съели!
— Моих друзей тоже убивали… — мрачно сказал я. Вот гад, заставляет меня вспоминать это. — Но в память о них, я все еще сражаюсь… Так и ты… Все кто уходят… вернутся…
— Нееееет… Мне надо домой…
— Ох, — потер я переносицу. — Ладно. Давай сделаем так. Я сломаю тебе ногу. Начальству твоему скажу, что у тебя был перелом и вернуться сам ты не мог. За это в карцер не посадят, и отправят лечиться. Там поговоришь с врачами. За небольшую плату они согласятся осмотреть твою мать. Если не хватает, я подкину денег. Ты неплохой парень, так что не надо губить свою ж…
— НЕТ!!! ТЫ НЕ ВЕРНЕШЬ МЕНЯ!!! — завопил он. — Не вернусь! Ни за что! Я больше не хочу быть синигами! Мне плевать на клятвы! Мне плевать на духов, пустых и всех остальных! Я не хочу больше быть СИНИГАМИ!!!!
— Ты… — помрачнел я. — Дал клятву… Поклялся…Что будешь синигами до смерти… К тому же там наверняка много твоих друзей…
— Мне все равно! Я должен вернуться! Мама одна с хозяйством не справится! Я должен быть с ней! Я должен жить! Хехехе! — он засмеялся. Его зрачки расширились. Его слезы текли ручьем — Я отдам меч, форму все! Я не буду больше синигами! Я буду фермером! Да! Пусть все остальные умирают, а я буду жить, как раньше, счастливо! И мама будет мной гордится! Мне плевать на остальных, пусть остаются, а я больше не хочу быт…….
Договорить свою тираду он не успел.
Вмиг я оказался за его спиной.
Шаг. Шаг. Шаг.
Он даже ничего не заметил. Не почувствовал. Только понял, что не может говорить.
Взмах!
Стряхиваю кровь с клинка.
Звон упавшего меча на пол. Звук такой глухой и пустой, будто слезы несчастного клинка, который не успел назвать свое имя.
Дайки упал.
Его голова коснулась земли раньше остального тела. Она покатилась вперед, будто пытаясь убежать и скрыться.
Кровь фонтаном ударила во все стороны, заливая зал и своим алым цветом. В лучах заходящего солнца, кровь блестит, создавая мистическое свечение.
— Ты дал клятву быть синигами до смерти, — прошептал я. — Ты опозорил наши клинки и форму, наплевав на нас. Теперь ты не синигами. Ты свободен.
Убрал свой клинок в ножны. Затем развернулся и подошел к трупу. Забрал его занпакто. Асаучи нужно вернуть в Академию. Надеюсь, они найдут ему более достойного владельца.
Применил Хадо?18 — Экиэн, которое полностью сожгло тело. Жидкий огонь не оставит труп. Этим кидо владеет каждый в омницукидо. Полезное.
Развернулся и пошел обратно. Надо вызвать подмогу, чтобы забрали остальных дезертиров.
Тут я заметил Йоко.
Девочка упала и отползала от меня.
Она со слезами на глаза и ужасом смотрела на меня. Не как на учителя, не как на друга, а как на чудовище.
— Мы клянемся сражаться с пустыми и защищать души до смерти, — вздохнул я, посмотрев на ученицу. — Лишь перестав быть полезными Готею мы можем уйти… Именно поэтому аристократов многие не любят… Ведь вы можете сбежать, когда вам угодно. А мы убиваем своих, когда они трусливо бросают нас в этой вечной войне… — посмотрел ей в глаза. — Такова наша… грязная сторона…
Когда синигами покинули это место он вышел из укрытия.
