Друзей у нее нет, так что даже не задумываемся. Насчет других родственников не знаю. Надо бы дом осмотреть, может, там детали какие узнаю.
Вернулся в дом.
Родители все еще не знают о пропаже ребенка. Думают, что она спит давно и до утра ничего не поймут. Ну и ладно.
Я призрак, меня они не видят.
Быстро начал обыскивать дом, но в ее комнате ничего нет, у родителей тоже. Осмотрел даже чердак и там ничего.
Осталась одна комната, которую я видел, когда проходил.
Зашел туда.
В комнате полно пыли, сюда давно никто не заходил. Интерьер скромный и минималистичный. Кровать, шкаф, стол, стул. На стене красивая картина с лугами, на столе лежат ноты и разные стихи.
Тут очень много фотографий Ран… Тут она со своим дедом, улыбается, веселится и играет. Похоже, все фотографии унесли сюда.
Еще нашел фотографии мужчины в какой-то музыкальной группе. Это дедушка Ран, который был пианистом в какой-то джаз группе. Тут он, какой-то чернокожий мужчина, еще парочка иностранцев, а также несколько других посторонних людей. Бар называется «Магнолия».
Может там есть.
Покинул дом и стал искать такой бар.
Его я вскоре нашел.
Обычное заведение, которое было уже закрыто. Люди ушли, осталась только тишина и темнота.
Зашел внутрь…
Сконцентрировался…
Что-то есть.
На чердаке.
Быстро туда.
На чердаке было темно, мрачно и грязно, пыль, где-то в углах мыши пищат, всякая старая мебель лежит, а по центру большое окно.
Услышал я детский голосок рядом с окном.
Там ощущается душа.
Тихо приблизился.
Девочка, обняв коленки, тихо пела песенку и смотрела в окно. Глаза были мокрыми, из носа текли сопли, она, не отрываясь, смотрела в окно и пела.
Голос уже немного охрип, девочка была мокрой, явно попав под дождь.
Сидит, укутавшись с какое-то старое дырявое покрывало, и поглаживает больную ногу.
Я знаю эту песню.
Хисана-сан часто пела ее. Особенно в последние месяцы. Когда она пела его своему ребенку, чье рождение она ждет.
Колыбельная… Маленькая звезда… Одна из самых распространенных песенок в мире. Хорошо звучит.
Присел рядом с ней.
— Уходи… — прохрипела она. — Оставь меня…
— Если тебя сейчас оставить, то будешь страдать так вечно, — приобнял ее.
— Мне все равно, — опустила голову, спрятав лицо в волосах. — Хочу просто умереть…
— В смерти нет ничего хорошего… как и плохого… Как тот кто когда-то умер могу смело заявлять это… Иногда ты просто не помнишь прошлого…
— Я не хочу помнить это…
— То, что ты чего-то не помнишь, не означает, что это не тяготит тебя…
— Тебе-то откуда знать?! — фыркнула она. — Тебе легко говорить, у тебя проблем нет…
Я лишь вздохнул.
— Я… убил своего друга… — ответил я.
Она вздрогнула… Да не каждый день ей такое слышать приходится.
— Задача синигами защищать души от пустых, и поддерживать порядок… Мой друг хотел отомстить всем таким как я… Потому что… предатели среди нас убили всех его друзей… Он сошел с ума и начал убивать людей… Он угрожал всему Обществу душ… и я должен был его остановить…. — я сам опустил голову. — Но я совершенно не помню, как именно это сделал… Потому я не знаю… что страшнее… помнить что сделал или забывать…
— Почему?
— Когда я очнулся… он лежал рядом…. Его грудь пробил мой меч… Он добро улыбался… как раньше… Все указывает на то, что перед смертью он очнулся от безумия и спас меня… Я хочу верить в это…
— Боишься, что все окажется хуже? — догадалась она.
— Да…
Мы оба замолчали.
Она думала о своем, а я думал о своем.
Мне хочется верить в то, что Хотару спас меня. Когда он убивал меня, то у меня опять случился тот «бзик», и, не контролируя себя, я убил его. Я хочу верить, что он сам добровольно отдал мою силу обратно, а не то, что я, каким-то образом убив его, вернул себя к жизни… Я не хочу верить в то, что он безнадежно обезумел и потерялся…
Но не могу…
— Мои родители… — подала голос Ран, — поставили себе цель… Вырастить идеального человека… Спортсмен, гений, лучший и первый во всем. Идеал… Они давно распланировали мою жизнь. Что делать, куда идти, что есть, с кем общаться и как жить. Конкурсы, олимпиады, турниры и много чего другого. Все что поможет мне в будущем… — она всхлипнула. — Но… у меня… нет друзей… Видя мои успехи они только издевались надо мной…
— Но ведь у тебя был кто-то близкий? — посмотрел я на нее. — Я видел фотографии.
