— Дедушка… — прошептала она. — Он единственный кто действительно любил меня… Заботился обо мне… И дарил радость… Постоянная учеба, постоянные занятия и тренировки, но только он приносил в мою жизнь веселье… — она слабо улыбнулась. — У него на даче я ловила рыбу… гуляла в лесу и отдыхала…. Там даже с какими-то детьми играла… Я была счастлива… Он был музыкантом. Сам писал песни и придумывал мелодии… Он со своими друзьями играли в этом баре… Он всегда защищал меня перед родителями… Разрешал мне быть ребенком и учил играть…. А затем… его… он… о…н….
Она замолчала.
Хотела что-то сказать, но ей очень не хочется этого говорить.
Больно произносить это…
— Его не стало, — сказал я за нее.
— Угу… — кивнула она.
Она молчит. Ей не хочется об этом говорить.
Сидела и поглаживала свою больную коленку.
Вероятно, это как-то связано с ним.
— Почему ты сбежала из дома?
— Мама и папа хотят выкинуть пианино… Все что мне еще напоминало о дедушке… Теперь… моя жизнь окончательно превратиться в пустоту…
Мне было жалко ее.
Правда, жаль.
Вся ее жизнь ровно такая какой ее хотят видеть ее родители. И их не волнует счастье ребенка. Им нужен достаток и достойность, но никак не хорошее детство. Они просто губят ее юность, превращая его в ничто.
У нее не будет счастливых воспоминаний. И уж точно она никогда не сможет любить своих родителей. Они ведут себя с ней не как с их ребенком. А как с подчиненным.
Я хотел бы ей помочь, но не могу.
Они не видят меня, потому поговорить с ними не удасться. Да и поговорив, вряд ли они что-то поймут, если даже старшего в семье не слушали. Им не нужно счастья для кого-то, как и для себя. Они сами давно не счастливы и считают это нормально…
Я мог бы их напугать, но это ничего не даст. Может даже осложнить отношения с ребенком.
А узнай они, что она призраков видят, то отдадут малышку в лечебницу, где ее будут убеждать, что ничего нет, и это ей мерещится. Ведь не докажешь же.
Короче патовая ситуация в которой я ничего сделать не могу.
Просто сижу с ней рядом. Она держится за меня как за спасательный круг. Ей плохо и нужен кто-то рядом.
Печальная ситуация в которой я просто ничего не могу поделать.
— Все будет хорошо, — говорил я. Сам в это не верил, но надеялся.
— Угу, — буркнула она….
Тихо… Лишь дождь барабанит по крыше, а по стеклу стекает вода.
Продолжила она петь. Голос слабый, тихий, в нем нет уверенности или надежды.
Песня закончилась, а дождь все идет.
Сейчас домой ее лучше не нести. Утром отведу, когда она сама успокоится. Может родители напугаются и хоть думать начнут.
— Бип-Бип-Бип!
Хватаю телефон и смотрю на экран.
— Пустые! Много! — ужаснулся я. — Тут?!
На плечи опустилось групповое духовное давление всех пустых.
— Карас! — испугалась она.
— Будь тут, я со всем разберусь! — сказал ей.
На чердак залез первый ублюдок, и я встретил его сталью!..
Ран в ужасе спряталась в угол и с огромными глазами смотрела, как синигами сражается с тварями, напавшими на них.
Монстры страшные. Они разные, похожие на насекомых, животных и людей одновременно, и на всех них белые маски.
Они проходили сквозь стены, лезли отовсюду, кричали глухим жутким голосом и налетали на Караса.
Тот же двигался, словно смазанная тень.
Твари только успевали проходить сквозь стены, как были уничтожены. Короткий клинок в руках парня вовсе не казался маленьким или ненадежным, он разрезал, казалось, твердые и крепкие тела монстров с легкостью горячего ножа, проходящего через масло.
Все его движения были минимальными, короткими и быстрыми, оттого создавалось впечатление, что он находился в нескольких местах сразу.
Девочка с шоком смотрела на все это и не могла поверить в реальность происходящего. Странное давление, от которого мутилось в голове, пропало, оставив только четкое ощущение всего. Она сама того не понимая, ощущала даже больше чем способен кто-то в ее возрасте.
Твари все лезли и лезли, будто они кем-то наведены на них и непрерывно атаковали синигами.
— Подхвати потоки ветров — Куроцубаса… — произнес он. Но ничего не изменилось. — Что? Куроцубаса? — удивился он.
А затем ему пришлось уходить от нескольких тварей.
Ран же сильнее вжалась в стену, и то была не уверена, что это ей поможет.
Не совсем понимая, что происходит, Ран решила послушать этот странный голос. Оставаться тут было страшно, потому она, прихрамывая и прыгая на одной ноге уходила.
Голос казался ей знакомым, но был слегка вибрирующим.
Она спустилась по лестнице вниз.
На секунду она остановилась, смотря на сцену.
