— Пусть они вышлют детальное предложение, — ответила (и не ответила) Мэйхуа. — Ты хорошо поработала, Баочжэн. Продолжай в том же духе.
Внеочередной урок от моей умницы: не говорить ни да, ни нет. И делать это так, чтобы собеседник не испытал обиды. Тонкости, они такие… Ребенку в этом плане проще, конечно.
После деловой части города мы переместились в соседний район Фэнтай. Цель: прогуляться по парку. В такой погожий летний денек грех и безобразие сидеть в четырех стенах. На входе мне купили мороженку. Такую, что даже есть поначалу было боязно. Красивая же!
Но любовь к сладенькому победила эстетическое наслаждение. Иначе говоря, панда начала подтаивать, вот я ее и спасла от растекания шоколадно-ванильной лужицей вниз по палочке.
Пока мы гуляли, мало разговаривали. Мэйхуа задумалась о чем-то своем, из мира ответственных взрослых. А я на каждом шагу по дорожкам зоны отдыха, устроенной прямо в черте города, живо представляла себя в новой роли.
Мэйли и танцы — это же так гармонично. Будто так и было задумано!
Ничего из воображаемых выкрутасов я не исполняла, разумеется. Хотя хотелось. Особенно ярко эта ворона представила, как вертит сальто на мостике из камней.
Переправа явно рукотворная, а заросли травы — натурально, как в детстве где-нибудь у деревенского ручья.
Словом, прогулка по парку Фэнъи мне понравилась. Мило, малолюдно (в середине буднего дня), легко дышится. Еще и вход бесплатный. Но это я так, к слову.
Место явно не входит в туристические маршруты, ничего в нем такого, чтобы: «Вау!» — нет. Но если вдруг вас занесет в столицу Поднебесной, финансы с грустью пропоют романсы, а душа затребует убраться из каменных джунглей — возьмите на заметку этот парк.
Цзинь позвонил маме, когда мы переходили (кто-то — вприпрыжку) тот булыжниковый мост. Я ускакала вперед за быстрокрылой стрекозкой. «П-р-р-р», — крылышки манили внутреннего ребенка, да и природа вокруг располагала к тому, чтобы расслабиться и просто быть собой.
Я поддалась. Всё же исполняемые роли накладывают свой отпечаток. Перед камерами я погружаюсь в личности выдуманных героинь, пожалуй, слишком сильно. А как иначе? Кривляться и верить, что «прокатит», не по мне.
Но тут каждый за себя решает, каким артистом быть. Кто-то — я видела, когда вручали «Летающих апсар» — при виде кадров со своим героем на экране не может сдержать слез. Не киношных, реакции на луковый карандаш, а всамделишных.
А кто-то через несколько десятков серий проходит с постным однообразным лицом. Если хоть какая-то осмысленность или эмоция там промелькнет, то из-под палки (образной) режиссера.
Как-то в номере отеля мы такое чудо чудное наблюдали. Деве надо изобразить резко нахлынувшую слабость, так она (лицо — каменное, взгляд — пустой, как пригородная платформа, с которой только что ушла единственная электричка) резко садится на корточки. И всё, окружающие «верят» в немощность девы.
Нет, я допускаю, что ей по нужде срочно присесть надо. Это тоже своего рода слабость… Но она рядом с шикарным мужчиной это делает, а не за деревом или фонарным столбом. И всё же актриса весьма популярна. Срабатывает правило: «Зато красивая».
К добру или к худу, но я так не могу. И это не обходится без последствий.
Смех и шалости, свобода, ветер в волосах — то, что помогает поскорее сбросить чужую оболочку.
Так эта ворона прощелкала начало разговора. Зато то, что дядюшка заедет к нам сегодня вечером, уловила.
Я так поняла, мама хочет, чтобы Цзинь пересекся с ее муженьком. Варианты: родственник ждет совета от бати, чтоб «как мужчина мужчине»; Мэйхуа не хочет, чтобы соседи начали болтать о госте мужского пола, шастающем к ней в отсутствие супруга.
Интересно, а батя с дядюшкой уже знакомы? В смысле, лично, а не заочно. Вот, заодно и выясним.
Раз на ужин явится гость, мамочку ждала кухня. Мы можем себе позволить доставку еды из ресторана — финансово. Но Мэйхуа продолжает готовить сама. Кроме совсем уж насыщенных дней, когда и спать-то некогда, не то, что с поварешкой стоять у плиты.
В жару (июль — самый пик) рыба и морепродукты идут легче, чем мясо. А дядя Чень со своим опытом работы в порту уже выяснил, где можно купить самые свежие и качественные морепродукты. И рыбин тоже, само собой. Сами с тетей Хуэй разузнали местечки, опробовали продукцию, и уже по итогу поделились с нами «явками и паролями».
Сказать, в какой момент я уверилась, что Цзинь — хороший человек? Когда он между делом озвучил впечатление о провинциальной родне отца. «Милые и радушные», — и это прозвучало тепло, искренне.
Зазнайка-богатей с тухлым (как иная лежалая рыба) нутром отозвался бы об этих простых людях совсем иначе.
Дядюшка не разочаровал меня. Разглядел не бедность их простых одежек и «негламурный» вид в целом, а лучшие качества представителей клана Ли. И получит за это мамины вкусняшки, а от меня — персональную каллиграфию.
Два зайца одним камнем: я не мешаюсь под ногами моей замечательной, пока та вся в делах. И одновременно тренирую небесполезный навык.
