Ситуация особенная: знакомый знакомого кастинг-директора — отец малыша из выпускной группы Саншайн. То есть, моего садика. И этот папочка в числе прочих был на майском отчетном концерте (на зимнем тоже был, но речь не о нем). Он снимал все выступления — для истории. Чтобы их с женой сыночек много лет спустя мог погрузиться в драгоценные воспоминания о детстве.
(Здесь едва заметное покашливания от вороны: ага, о десятичасовых занятиях с кучей всего дополнительного, ведь чем ребенок старше, тем больших успехов от него ждут родители).
По велению случая несколько мужчин сошлись за одним столом. Примерно, как мы сейчас, только в тот раз они выпивали. Господин Дэн пожаловался, что его работодатель поставил перед ним невозможную задачу. Найти ребенка, обязательно девочку, не старше пяти лет, на сложную роль в танцевальном фильме.
Сложную — и технически, танцевать и делать трюки придется, и в плане отыгрыша. По сценарию есть эмоциональные сцены. Их не каждый вытянет.
«В чем трудность?» — спросил родитель детеныша из Солнышка. — «Бери Мэй-Мэй. Она танцует, сам видел».
Позже веселенькие (потому что пьяненькие) китайцы дружно смотрели запись выступления малявочной группы. Дэн с копией видео примчал на рабочее место. Всем составом (из тех, кто принимает решения) глянули на меня красивую во время сальто. Заценили — уже после сальто — как я играю.
И всё за меня решили.
Узнали, что я занята на съемках. Но сроки не поджимали, Зеленому лимону было, чем заняться. Они собирали танцоров на второстепенные роли (брейкданс, хип-хоп и поппинг, это такие стили уличных танцев).
Подбирали саундтреки: танцевать под тишину затруднительно. Выкупали права на использование треков. Кучу денег вбухали. Самой дорогой и трудной оказалась «не наша» песня.
А всё потому, что сценарист — оригинал. И очень хотел привнести в фильм экзотику — немного «латины». Это будет один номер, где команда «Вихрь» попытается удивить сложного противника. На то, чтобы поставить танец — с участием довольно специфических танцоров — выписан хореограф, преподающий в Бэйцзинской Академии Танца.
Расходы уже такие, что думать о количестве ноликов больно. И вот они выходят на Бай Хэ, почти что (в их представлении) договариваются об участии Мэй-Мэй… И главгер, он же «паровоз», уходит — в прямом смысле — под откос.
Тут господин Жердь… то есть, простите, Дэн, скуксился, словно не изумительный суп только что на языке держал, а горькую редьку ядреным хреном закусывал.
— А что за песня? — решила я отвлечь дядечку от горечи потери Сюэ Вэня.
— Сан-та-на, — по слогам выговорил кастинг-директор и добавил. — То-мас. См… Я лучше включу.
Дяденька потыкал кнопки на «западном» мобильнике. «Сименс», если мне не изменяет память, самый первый с функцией MP-3.
Заигравшая мелодия, а потом и голос Роба Томаса буквально прибили меня к спинке стула. Песня моей первой молодости — «Smooth».
Я без понятия, как они жаркую песню, которую Роб посвятил своей жене (тогда ещё, кажется, девушке), под танец китайцев переделают… Еще и с участием ребенка. Но песня — огонь. Ух, аж закачало на стуле.
— Мелодия прекрасна, — задумчиво проговорила Мэйхуа. — Но что касается лирики…
Это её «детка, что так горяча» так озадачила? Или мама от сцены в ванной психологическую травму получила, и теперь во всем видит непотребное?
— Вы понимаете, о чем там поется? — удивился Дэн. — Наши аналитики заверили, что текст приемлемый.
Я кивнула с умным видом.
Нормальный там текст. А еще его мало кто поймет — из числа зрителей на внутреннем рынке. Ну плохо владеют «сложным» западным языком китайцы в большинстве своем. А ритм и гитарный перебор уловят все, кроме безнадежно глухих. Карлос Сантана и гитара — это отдельный вид искусства.
«Хочу!» — взвыла во мне Кира Воронова.
Кусочек себя-прошлой прожить, прочувствовать в моменте…
— Мне нравится песня, — в один голос сказали Жуй и я.
Вообще, до участия Синя мы всё ещё не дошли. Так что ему бы помалкивать и вежливо улыбаться. Но музыкант в его лице не мог не оценить звучание. Это с мобильника, где звук, мягко говоря, оставляет желать лучшего. А в хорошем качестве как его раскачает?
Синя, как мне кажется, ничего не волновало. Кроме мелодии: он прикрыл глаза и начал двигать плечами в ритм музыки.
А кастинг-директор Дэн подался вперед с видом покупателя, неожиданно заметившего в лунном свете раритет на ночном рынке Паньцзяюань. Это такая столичная барахолка в районе Чаоян, открытая раз в неделю с вечера пятницы до рассвета субботы.
Я видела передачу про это место, но сама там не бывала. Мне в такое время положено ужинать, умываться и спать, а не ходить с фонариком по барахолкам, пусть и страсть, каким атмосферным.
Дядя-жердь вперился взглядом в будущую суперзвезду.
«Продано!» — хотелось мне ударить молоточком по столу.
Вместо этого я легонько тронула ногой (под столом) мамину нижнюю конечность.
Дабы и она обратила внимание. И не продешевила при сделке. Ведь у дяденьки глаз явно наметан. Меня он по трясущейся видеозаписи, сделанной отнюдь не профессионалом, оценил.
