Тощий китаец пинал ногами собаку. С одной конечности слетел черный шлепок, но это не умерило пыл мужчины.
— Тупое бесполезное животное, — распалялся всё сильнее он. — А знаешь, ты ещё послужишь мне. Зачем тебе, убогому, все четыре лапы? Трех вполне хватит. Лишнюю я отварю и съем — хоть какую-то пользу ты принесешь хозя…
Договорить мужик не успел: в дверной проем влетел Синь. Перед этим отдал резкую команду: «Стоять!» — для Фасолинки.
Остановился по команде и дядя Ли. С непривычки, наверное. Правда, начал закатывать рукава белой рубашки.
Что сделал Жуй, я не уловила. Частично мешала мамина рука, частично — скорость движения актера.
Мужчинка отлетел к своему улетевшему ранее шлепанцу.
— Ты-ы… — округлил рот хозяин избитого пса.
— Замрите! — вмешалась Мэйхуа. — Оба. Ты — шаг назад.
Это Жую. Он ведь, как и я, лицо с экрана — любой намек на скандал (особенно на старые дрожжи) уничтожит все наши усилия.
— Ты — отвечай, — еле заметно дрогнули губы. — Что такого ужасного сделал этот пес, чтобы заслужить суровое наказание?
— Моя собака, — поднявшись, этот гад сплюнул: и слова тоже. — Что хочу, то с ней и делаю.
— Ребенок видел и слышал весь этот ужас! — вспылила Чу Баочжэн. — Ты даже дверь закрыть не удосужился.
Эх, я бы не назвала это главной проблемой…
— Сказал же: мой дом, моя собака, — мужичка слегка повело. — Не ваше дело. Исчезните.
— Да ты… — сжала кулачки Чу Суцзу.
И откуда в ней боевитость взялась?
— Ву-у-у… — без симпатии подала голос Фасолинка.
На моей новой родине нет ни одного закона о жестоком обращении с животными. Был бы здесь юрист Чэнь, он бы подтвердил: моральный урод в своем праве. Бедный пес — его собственность. Жуй Синь нарушил границы частных владений. Плюс нападение на владельца… Чревато последствиями. И совсем не для живодера местного разлива.
— Мама, — потянула мамин рукав я.
Потому как почувствовала: она засомневалась. Безопасность её сокровища важнее всего. В довесок риск обвинения для актива студии — Синя.
Рациональность и сострадание боролись во взгляде Мэйхуа, когда она повернула ко мне лицо.
Как же мне нужен «рупор в мир»! Цзинь, постарайся ускориться, очень прошу…
— Я не уйду, — просто сказала я.
Мама вскинула подбородок. Кивнула.
— Сколько стоит твой пес? — хлестко спросила она.
Достала из брендовой сумки брендовый кошелек, а оттуда полетели на немытый пол купюры. В основном — двадцатки. Мэйхуа знала, куда направляется, озаботилась запасом банкнот для запоминающихся кадров. Кроме нашей компании ещё же столько сотрудников Зеленого лимона. Вдруг у них в самый ответственный момент не найдется купюры с холмами?
Одна, другая, третья. На двадцатой двадцатке руки мужичка затряслись. Потянулся к родным холмам… На коленях пополз по полу, собирая «заработанное», по пути потеряв второй шлепанец.
— Дядя Ли, возьмите животное, — велела Мэйхуа. — Суцзу, ручку и бумагу. Имя? — это уже к босому.
Отказ от прав на собаку с кличкой Гоу (дословно — собака) был составлен исполнительной помощницей быстро. Чего я совсем не ожидала, так это иголки в тонких пальцах Чу-два. Откуда взяла? Не из маминого шитья, там иглы тоньше, а эта почти как шило.
Этой иглой она уколола палец бывшего — согласно документу — хозяина Гоу. Жуй немного помог: пришлось слегка выкрутить конечность, ведь мужичок двумя руками вцепился в купюры.
Мне на миг померещилось, что происходящее — сон. Или сцена в дораме, которую я играю, но забыла, что играю, а не проживаю в моменте. Ущипнула себя: нет, всё настоящее.
Рычащая Дуду, затихший в руках дяди Ли среднего размера тощий хвостик, знакомые люди в малознакомых мне ипостасях. И убогий статист, чьего лица и имени никто никогда и не вспомнит. Много чести для подобного мусора.
Двадцать первый век начинается…
Пока я щипалась, мои Чу закончили с бумагой. Суцзу с отвращением на лице подхватила шлепок этого ушлепка. Смачно ударила им по скуластому лицу.
Мэйхуа вытащила еще несколько купюр, швырнула в сторону «пострадавшего».
— На медицинские расходы, — озвучила, развернулась, чтобы подхватить меня.
Я тихо-молча радовалась, что на шум не высыпали соседи. Видимо, привыкли к громкому «товарищу» по соседству. И ещё тому, что прогресс в виде телефонов с камерами и интернетом пока что не достиг нас.
Ибо попади случившееся в сеть — мы с Жуем оба завершили бы карьеру.
А так мы группой спешно удалились. Поймали таксиста, рванули в Гуйлинь. На вопрос о докторе для животного местный водитель ответил: «М-м…», — что здесь переводилось, как «без понятия».
Гоу поехал с дядей Ли, Жуем и Дуду. Мама, я и две Чу дождались вторую машину. Спасенный от изверга песик породы «дворовой» молчал всю дорогу. Фасолинка аккуратно лизала мордочку рыжеватого песеля. Словно говорила: «Продержись ещё немного, брат».
И он продержался. В Гуйлине нашлась клиника, где собаку забрали в стационар. Одно ребро было «плохо» (не знаю, что это значит) сломано, требовалась операция. Но этот бедолага выдержал и наркоз, и вмешательство. Оставалось только ждать.
