— Хм… Временное правительство перестало снабжать их деньгами, поэтому бывшему Царю пришлось отпустить слуг. С ними остались только самые верные друзья и преданные люди, которые работали бесплатно. У них было скудное питание, поэтому добросердечные тоболяки передавали им еду — дичь, рыбу, яйца, хлеб. А на Пасху — куличи и творог. Потом их забрали в Екатеринбург, и там расстреляли. Все-таки Тобольск был патриархальным городом, здесь очень любили Царя и уважали, горожане не одобрили бы расправы над ним. На Урале же рабочие на заводах имели новые взгляды на жизнь, были настроены враждебно по отношению к старой власти. Там с Царской Семьей разобрались быстро и бессердечно.
— Интересно, была ли среди друзей царя баронесса Буксгевден?
— Первый раз слышу, — удивился отец. — А почему ты спрашиваешь?
— Так, где-то встречалось это имя.
— Может быть, и была. За ними много преданных людей приехало.
Они дошли до Базарной площади, где возле прилавков уже толпились люди. Здесь в любое время года бабушки торговали семечками, овощами из погреба и соленьями. Сегодня с товаром пришел охотник: бородатый дед, одетый в белый фартук поверх фуфайки; он раскладывал товары на прилавок. На голове у него, как орел, расправивший крылья, красовалась шапка-ушанка. Он продавал пойманную в местных лесах дичь — мясо лося, зайца и перепелки. Над деревянным прилавком висели шкуры — выделанные, отливающие на солнце драгоценным блеском меха горностая, лисицы и белки.
— Покажи-ка нам лису, гражданин хороший, — пошутил отец.
Охотник разложил на руки товар и начал нахваливать.
— Посмотрите, как шкурка блестит. Зверь на капкан пойман, это понимать надо! Цельная, ни одной дырочки от дроби. Царский мех!
— Ой, красиво торгуешься! Возьму дочери на зимнюю шапку. Покажи нам еще вот этого горностая.
Ефим Петрович повертел шкурки в руках.
— Беру! Украсить жене весеннее пальто… Ах! Какая красота!
— По рукам! — сказал охотник и завернул мех в бумагу, подвязал бечевой.
Зоя и Ефим Петрович пошли дальше. На рыночной площади было пестрое собрание покупателей и громкое разноголосье торгашей. У кого не было постоянных лавок, кто занимался торговлей нерегулярно, те раскладывали товар на еще обледеневшую землю. Торговали здесь и рыбаки в потертых фуфайках и огромных валенках. За разговором они перебирали рыболовные сети. Татары в меховых шапках ругались с ними по поводу цены на щук, карасей и окуней.
Отец остановился у мясной лавки.
— Я вчера купил трех огромных щук, — сказал он Зое, не отрывая взгляд от прилавка, — нам с тобой нужно выбрать сало, чтобы добавить в рыбные котлеты для сочности.
Зоя стояла рядом и рассматривала толпу торгашей и покупателей. Мимо проходили цыганки в пуховых шалях, поэтому она прижалась к отцу. Однако с одной Зоя случайно встретилась взглядом, и женщина с ярко накрашенными губами подошла к ним.
— Позолоти ручку, девочка! Многое расскажу о тебе…
Ефим Петрович почувствовал, что Зоя сжала карман его брюк в руке, и повернулся.
— Проходи мимо! Нас не интересуют гадания.
Цыганка ухмыльнулась:
— Торопись жить, гражданин, мало ли что может случиться…
— Пошла прочь, — рассердился отец.
Смех цыганки смешался с громкими голосами и жаркими спорами покупателей о цене. Она догнала свой табор, подметая заснеженную площадь подолом цветастого платья, и, казалось, выискивала новую жертву.
Пока Ефим Петрович расплачивался за покупки, Зоя засмотрелась на загадочного покупателя в огромной мохнатой шубе. У мужчины не было видно лица из-за накинутого мехового капюшона. Продавец отрубал для него топором несколько килограммов замороженного молока. На прилавке уже лежали купленные им круги творога и большие куски масла, которые, по всей видимости, долгое время лежали на морозе.
— Зойка! Идем! — сказал отец, укладывая сало в авоську.
— Идем-идем, — подпрыгнула дочь и взяла отца под руку. — Ты думаешь она сказала правду?
— Конечно, нет. Ерунда какая-то. Предлагаю отнести покупки домой и съездить в универмаг на горе.
Они возвращались домой. Впереди крупная женщина волокла полбарана. Зоя с Ефимом Петровичем обошли мужичка, который поворачивал к своему дому, он нес несколько связанных между собой пар валенок.
— Как же бойко ведется торговля на нашем рынке! — восхитилась Зоя.
— Конечно, ведь доставлять сюда товар не составляет труда. Корабли идут по Иртышу из разных городов, потом пришвартовываются вон там у причала, и уже, считай, можно продавать.
— И правда! — согласилась дочь.
Зоя с Ефимом Петровичем зашли домой. Мать сидела в гостиной и шарила руками в старинной разрисованной шкатулке, которую Зоя нашла на чердаке.
Софья пришла в дом купца Корнилова. Она стояла у окна и ждала, пока графиня приберет волосы в прическу, чтобы вместе спуститься на завтрак в столовую особняка. Небо над городом постепенно зажигалось в сизые, лиловые и розовые полутона. Стояли крещенские морозы.