Она увидела, как в доме напротив открылась дверь, и на крылечко чередой вышли Николай II, Александра Федоровна, Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия и матрос Нагорный, он нес на руках Алексея. Царская Семья под конвоем направилась в Богоявленскую церковь на праздничную службу. Софья закусила губу, она жалела, что не задержалась немного дольше на улице, а ведь могла сейчас махнуть им с обочины дороги и разглядеть их лица поближе.
Она долго смотрела в окно, пока Царственные Узники не исчезли за поворотом. Потом отошла от него и села на софу. Ей вспомнился такой же морозный день, праздник Крещения Господа Иисуса Христа. Тогда, в 1905 году, с ней произошел неприятный случай на ежегодной церемонии освещения воды. Она поежилась от неудовольствия. Перед глазами снова встали части разных гвардейских полков со своими штандартами. Император следовал вдоль рядов, и побывавшие в боях полковые знамена были склонены перед ним. Оркестр на набережной Невы играл торжественный гимн «Благословен Господь от Сиона…». Софья в числе прочих придворных дам в праздничных платьях наблюдала из окон дворца за церемонией. Митрополит Антоний в сопровождении многочисленных священнослужителей проводил чин освящения. Когда он погрузил золотой крест в прорубь, на противоположном берегу громыхнул салют из орудий. В этот момент во дворце послышался звон. Софья увидела рядом с собой на полу осколки разбитого стекла и деревянной рамы, они попали и в шлейф ее платья. К ней подошел офицер и поднял с пола пулю, указав на дырку в стекле. «Обычно залпы в праздники делают холостыми», — сказал он задумчиво. Софья вздрогнула: если бы пуля попала в нижнюю часть окна, она могла бы убить ее или попасть в кого-то из близ стоящих придворных дам. Она поняла, что это было очередное покушение на жизнь Императора и первый отзвук приближающейся революции…
Баронесса вздохнула от нахлынувших воспоминаний. Недалеко она услышала легкие шаги: Настенька была готова к утреннему чаю.
— Семья только что ушла на службу, — Софья зажмурилась и помотала головой, чтобы прогнать неприятные воспоминания.
— Им разрешают ходить на утреню только в выходные и в праздники, при этом в храм больше никого не пускают, — объяснила графиня. — Тоболякам приходится идти в другие церкви. Благо, что их в городе достаточно… Идем?
Софья кивнула. Они спустились в столовую, где только что закончили завтрак солдаты. Пришлось немного посторониться, чтобы лакей налил им горячего чая. Он же положил на тарелку чуть подсохшие баранки.
— В Сибири непривычно холодно, — вздрогнула баронесса. — Мои руки всегда словно ледышки. Теперь я понимаю, почему они зимой постоянно держат самовар горячим… Ах, так хочется погреться в теплой ванне, но в доме, где я арендую комнату, ее нет. Только баня. Хозяева приходят оттуда с такими красными лицами, будто наелись перца! Никак к этому не привыкну! — восклицала Софья, закатывая глаза, отчего Настенька засмеялась.
— В доме Корнилова есть ванная комната, — графиня отпила из небольшой белой кружечки. — Только никто пока не решился испробовать ее. Там какое-то особенное нагревательное устройство. Нужно дипломатично просить охрану, чтобы они затопили дополнительную печь. Но никому из нас не хочется к ним обращаться. Они поднимают нас на смех и постоянно подтрунивают, тыкая в нашу изнеженность.
Софья нагнулась над ее ухом и шепнула:
— Когда закончим чаепитие, покажешь мне эту комнату. Я намерена попросить кого-нибудь из солдат растопить печь.
Она размешала чай ложечкой и добавила чуть громче:
— К тому же сегодня Крещение, я верю в то, что вся вода на Земле в этот день святая и обладает целебными свойствами.
Молоденькая графиня неуверенно пожала плечами, на что Софья ей сказала:
— Будь уверена, я попрошу. И мой голос не дрогнет! Хотя я теперь и гость в этом доме…
— Все мы — гости, — Настенька грустно улыбнулась.
***
Ванна из белого мрамора стояла на возвышенности. Ее украшали орнаменты синей и голубой эмали и бронзовые краны с гравировкой. Она стояла так высоко, что Софье пришлось некоторое время размышлять над тем, как бы туда забраться. Баронесса решила принести стул и небольшой табурет, чтобы соорудить что-то наподобие лестницы. Разведав обстановку, она уже собиралась спуститься на первый этаж, чтобы все-таки растормошить охрану и попросить кого-то из них растопить дополнительный котел. Но почувствовала, что позади нее кто-то стоит. За спиной послышалось легкое покашливание, человек хотел дать знать о своем присутствии, но его опередил запах чищенных сапог, мыла и одеколона. Софья поняла, что это был Николай.
— Я как раз хотела спуститься вниз, чтобы найти вас, — обернулась она.
— Неужели? — просиял Николай.
— Да. Хочу испробовать эту ванну, — баронесса махнула рукой в ее сторону. — Вы можете мне помочь затопить печь для нагрева воды?
— Конечно. Не представляю, как бы вы это делали своими белыми ручками. Вы, наверное, и поленьев в руках никогда не держали.
— Почему же, — запнулась Софья, — однажды я видела, как моя нянька Степанида подбрасывает полешки в печь.