С лестничного пролета мраморной лестницы на баронессу Буксгевден смотрели юная, круглолицая графиня Анастасия Гендрикова с убранными в высокую прическу волосами, в белой блузке с высоким горлом и в длинной коричневой юбке в пол и мистер Чарльз Сидней Гиббс, молодой мужчина в элегантном классическом костюме с цепочкой на жилете, в белой рубашке с черным галстуком. Они радостно улыбались, увидев знакомое лицо, и ждали, пока ее пропустят солдаты, скрестившие винтовки со штыками перед ступенями.
Наконец, из гостиницы доставили багаж. Офицеры перевернули вверх дном содержимое чемодана, проверили каждое платье и книгу. Один солдат даже отхлебнул из бутылки с шампунем, но, сморщившись, сообщил, что лекарства аристократов такие же противные, как и они сами. Софья еле сдержала улыбку, и вскоре ее пропустили наверх.
— Иза! — вскрикнула графиня и раскинула руки для объятий.
— Настенька, как ты?
Они обнялись и прошли вверх по ступеням на второй этаж. Большой холл был разделен деревянными перегородками. Учитель Цесаревича последовал за ними, но, заметив их желание посекретничать, удалился в столовую.
— Тяжело и грустно. Каждый день видимся с Семьей, стараемся как-то облегчить участь Царственных Узников. Иногда нам разрешают выходить в город в сопровождении охраны. Дни кажутся длинными и бесконечными. Мы уже прочитали все книги, что взяли с собой из Царского Села. Теперь взялись за местную библиотеку… Расскажи, как ты добралась?
— Ах, меня ужасно укачало в возке! Я не представляю, как извозчики и пассажиры ездят по этой дороге летом. Наверное, телеги подскакивают на камнях или застревают в грязи, намытой дождем… Со мной приехала мисс Матер, она осталась в гостинице.
Взволнованные, они прошлись по холлу, держась за руки, и остановились у одного из окон, из которого был виден губернаторский дом. Софья скинула шубу на потертую софу.
— Раньше здесь был городской суд, — указала рукой графиня на холл, — поэтому пришлось обустроить эту большую комнату именно так, чтобы всем хватило места. Правда, отсутствие уединения немного раздражает.
— Главное, что мы сейчас все вместе. Будем надеяться, что эта история скоро закончится, и Семью отпустят. Может быть, им удастся уехать заграницу…
Они сели на лавку и снова взялись за руки. Графиня вздохнула и опустила глаза.
— Когда мы выезжали из Царского села, Император не знал даже места назначения. Хотя в этом городе уже готовились к нашему приезду. Вот что значит заговор! Посмотри.
Она протянула Софье «Сибирский листок» за начало августа. Баронесса пробежалась глазами по газетной заметке:
— Место относительно тихое, — продолжила графиня, — политические агитаторы еще не добрались сюда. Первые месяцы, можно сказать, мы отдыхали от той атмосферы, которая окутала Царское Село. Население тоже не выказывает враждебности. Сначала мы думали, что будет предоставлена большая свобода, но увы… Как это жестоко — запереть четырех девушек и молодого парня в доме. Из наших окон хорошо видно, как дети ходят кругами по небольшому двору. Только по воскресеньям их водят под конвоем в церковь на службу. Я часто наблюдаю, как старики падают на колени в молитве или как женщины крестятся, когда Семья проходит мимо.
Софья взглянула, как графиня нервно теребит кольцо с сапфиром.
— Настенька, я привезла тебе новости о сестре. Инночка, к сожалению, медленно угасает от чахотки…
Она обняла заплакавшую девушку и притянула к себе. Над подрагивающим плечом графини баронесса увидела, как в дверях возник Кобылинский и позвал ее жестом.
— Меня зовут, — шепнула она подруге, — я скоро вернусь, и мы продолжим разговор.
Фрейлина проследовала вдоль холла, шурша подолом длинного черного платья, и подошла к коменданту.
— Мы можем идти к Императрице? Как удачно! Я не стала далеко убирать шубу.
— К сожалению для вас, нет. Комиссар Панкратов против.
Гостиная старинного особняка на улице Мира наполнилась ароматами наваристых щей на говяжьей косточке и кислой капусте.