Зоя поплелась в свою комнату учить английский язык. Совсем скоро залаяла соседская собака: отец возвращался с работы. Она выглянула в окно, когда ворот его тулупа уже мелькнул в воротах.
Зоя отложила учебник и поспешила вниз. В столовой разливался аромат капустного пирога с варенным яйцом. Мать расстаралась к его возвращению.
— Ммм! — протянул отец, — запах семейного уюта и тепла. Сразу чувствуется, что пришел домой. Зойка, иди ко мне!
Дочь подбежала, и отец закружил ее в объятиях. Ей сразу стало тепло и спокойно. Однако Ефим Петрович будто почувствовал нотку грусти.
— Вороная, что с настроением? Двойку что ли поставили?
Зоя почувствовала спиной взгляд матери.
— Нет, все нормально.
— С чего бы ей грустить? — вклинилась в разговор мать. — Оба родителя есть, накормлена, одета. Грех жаловаться!
— Может, показалось, — сказал отец и поставил ее на связанные бабушкой дорожки. — Девчонки, завтра начнем готовиться к Новому году. Дом надо прибрать и продукты закупить, в очередях потолкаться. Будешь вместе со мной дорожки и ковры хлопать? — спросил он у дочери.
Она любила проводить с ним время, поэтому, конечно же, согласилась.
***
Зоя проснулась засветло. Декабрьское северное утро было неуютно темным и холодным. Она подумала, что полузасохший лимонник в комнате матери увидит солнечный свет только через несколько часов. Зоя взялась за него всерьез: полила, взрыхлила и убрала пожелтевшие листья. Она надеялась, что пройдет время, и куцое растение отойдет и снова зазеленеет.
Было слышно, как на первом этаже мать готовила завтрак, громыхая тарелками и кастрюлями — то помешивала молочную кашу, то нарезала хлеб, чтобы намазать на него смородиновое варенье. На плите свистел чайник. Зоя всегда была сыта и одета, но чего-то не хватало. Любовь и ласка матери были недостижимым богатством, золотом, что она не могла достать.
«Все потому, что я ее постоянно расстраиваю», — объясняла она сама себе, откидывая одеяло. — «Не могу ничем ее порадовать, все у меня наперекосяк».
В тапочках, в майке и колготках она спустилась на первый этаж умыться и позавтракать.
— Чтобы принесла одни пятерки!
— Угу, — сказала Зоя, гоняя кусочек масла по горячей каше.
Исталина Васильевна положила перед ней монетку на чай и коржик.
— Будем наряд шить на праздник? — робко спросила Зоя.
— Посмотрю на твое поведение, — холодно процедила сквозь зубы мать. Она подошла к ней сзади с расческой. Сначала драла волосы, распутывая ночные колтуны, а потом туго заплела две толстые косы с коричневыми бантами.
— Больно!
— Ничего не больно. Что ты придумываешь.
— Но я же чувствую.
— Не может этого быть! У меня рука легкая.
Дочь пожала плечами — маме лучше знать, она старше и мудрее. Зоя вернулась в комнату, чтобы надеть школьное платье.
Перед выходом Исталина Васильевна завязала ей колючую шаль поверх дубленки с длинным ворсом. На недовольное мычание только ответила:
— Так теплее. Иди.
***
После пяти уроков активисты остались клеить елочные гирлянды и фонарики из цветной бумаги, выстригать снежинки и делать дыроколом конфетти для приближающегося праздника. Через неделю трудовик обещал поставить елку в актовом зале, высокую, до самого потолка! Предновогодняя суета полностью заполнила уходящие недели года.
Зоя пришла домой после занятий уставшая. На втором этаже был слышен шелест ножной швейной машинки — мать над чем-то работала. Неужели начала метать для нее праздничное платье? Как ей самой хотелось уметь красиво шить! Иногда Зоя украдкой рисовала в тоненькой тетрадке наряды, которые ей приходили в мечтах и в снах. Но когда мама находила рисунки, начинала тут же истошно кричать, потому что Зоя переводила материалы для учебы на всякую ерунду, а нужно думать о получении хорошего образования.
Девочка сняла валенки и тяжелую дубленку из овчины и поднялась наверх. Мать и правда шила ей платье.
— Какая красота! Где ты взяла такую изящную ткань?
— Так, не стой над душой!
Она отошла в сторону. Под иголкой и лапкой швейной машины лежал шелк разных цветов — синий, фиолетовый, голубой и полупрозрачный с блестками.
— Один ученик принес в благодарность за занятия музыкой. Его мать передала свёрток с тканями, а ей — кто-то из столицы. Все лучшее тебе отдаю! Как от себя отрываю! А могла бы себе такую блузку сшить, что просто загляденье! Всю жизнь на тебя положила! А ты разве благодарна?
— Очень! Очень благодарна, мамочка! — Зоя обвила ее шею руками и поцеловала в щеку. — Какой это будет костюм?
— Конечно же, Снежной Королевы. Не меньше! Костюм снежинки, зайчика или красной шапочки — это слишком просто для нас. Пусть дочери колхозниц мишурой обматываются. У нас планы серьезные! Победить на конкурсе! Я даже с тобой на елку пойду, посмотрю, как все будут восхищаться моим творением.
Зоя стояла в замешательстве — ведь она не в первом классе училась, чтобы приходить на елку с родителями. Но она знала, что возражать было бесполезно.
— Только ты сильно не радуйся, — продолжила Исталина. — Праздник пройдёт, я распорю платье и все-таки сошью блузку для себя.