— Не сомневаюсь. — Хозяин кабинета встал, подошел к шкафу, достал стаканы и бутыль с какой-то мутной жижей, которую и разлил на двоих. — Пейте. Помогает сохранять спокойствие. — Не успел Распутин договорить, как залпом опрокинул содержимое стакана себе в рот и сразу же проглотил не поморщившись.
Я повторил его действие, но с трудом сдержал приступ кашля — все внутри вспыхнуло огнем, словно в стакане был чистый спирт, но с ярким отвратным вкусом, который не удавалось разобрать. К своей чести, мне все же удалось сохранить лицо, но все равно пришлось стиснуть зубы и вздрогнуть.
— Что это?
— Особый настой, — неопределенно ответил Распутин, убрал стаканы и вернулся за стол, после чего уставился на меня немигающим взглядом.
— Меня ожидает выговор? — полюбопытствовал я, когда молчание затянулось.
— Не знаю, — неожиданно признался Распутин. — Будь вы обычным курсантом… — он помедлил, — погибли бы вместе с князем Зорским. Но вы не только помогли защитить Академию, но и впечатлили меня своими способностями. Ваш драгун из вороненого абсолюта?
— Именно.
— Древний, — задумчиво пробормотал Распутин. — Чернобог, я полагаю?
— Вы знаете о нем?
— Только слухи, — покачал головой мой наставник. — Ваши родственники не желали распространяться о наследии своего рода.
— И что же говорят слухи? — заинтересовался я.
— Что этот драгун проклят, — буркнул Распутин, — как и мой. Но об этом мы поговорим чуть позднее. Сначала обсудим более важную тему.
— Вторжение полозов, — догадался я. — Почему они нагрянули?
— Думаю, за вами, — сразу выложил карты на стол Распутин. — Гнезд по близости точно нет. Твари могли преследовать вас под землей в надежде поквитаться. Они дождались, когда вы окажетесь далеко от своего драгуна и атаковали. Вычислить их мы не могли из-за размера — мелкие полозы почти не создают колебаний. Когда передвигаются глубоко под землей, наши приборы их не замечают.
— Думаете, мне хотели отомстить за убийство матки?
— Других предположений у меня нет, — развел руками Распутин.
— Если это так, то мне лучше покинуть Академию. Нельзя подвергать других опасности.
— Здесь обучаются управители и ворожеи, — покачал головой заместитель начальника Академии. — Само наше существование предполагает опасность. Ваш же талант необходимо развить любой ценой. Уверен, вы сможете послужить нашей Родине, как никто другой. За безопасность остальных не переживайте — я обращусь к начальству и организую в Академии дежурство драгунов на случай повторения атаки. К тому же, я и сам всегда здесь.
— Что же, — я развел руками, — если вы все уже решили, то зачем позвали меня?
— Чтобы услышать про вашего драгуна все, что вам известно, — темные глаза Распутина сверкнули. — Я навел о вас справки и оказался весьма удивлен… — темноволосый мужчина нахмурился и понизил голос. — Как вы подчинили того, кто одним своим присутствием веками отравлял ваш род своей злобой?
За стеной возвышались массивные фигуры двух императорских драгунов, которых прислали на защиту академии вместе со взводом солдат, разбивших лагерь у ворот за парком. Занятий не было третий день: руководство Академии и преподаватели решали навалившиеся проблемы, на территории велись восстановительные работы, сопряженные с вывозом туш полозов в неизвестном направлении. Впрочем, меня уведомили, что за убитых тварей мне даже полагается награда, но мои мысли сейчас занимало вовсе не это.
Распутин заявил, что ненависть Чернобога распространяется на весь мой род. Именно из-за нее Воронцовы стали теми, кем являлись: озлобленными, жестокими и нетерпимыми изгоями. Видимо, воронёный доспех не просто так пылился в самом темном углу подземелья под особняком.
Но почему они от него не избавились? Могли бы продать, сдать в музей, переплавить в конце-то концов. Сколько людей пострадало от гнева дремлющей веками брони? Меня терзало множество вопросов, от которых прошлые Воронцовы просто отмахивались — даже бездействующий Чернобог давал им силу. Не столько, сколько мне, но все же. И это, по их мнению, стоило всех жертв.
По словам Распутина, черным пламенем не пользовался никто из теперь уже моих предков, которые проходили обучение в Академии. В бою они правили другими драгунами, так как всякий, кто садился на трон управителя Чернобога рано или поздно неизбежно лишался рассудка. Десятки Воронцовых сгинули, поглощенные испепеляющей яростью, сражаясь внутри Чернобога в самой гуще боя не только с окружающими их противниками, но и с собственным кровожадным безумием.
Мне даже стало немного неловко из-за того, что я злорадствовал касательно гибели молодого человека, чье тело сейчас занимал. Михаил Воронцов, безусловно, был тем еще ублюдком. Но стал он им не по своей воле. Злоба Чернобога сминала слабую волю.
Такой была особенность всякой проклятой брони, которой в Российской империи осталось всего несколько экземпляров. Со слов Распутина, он каждый день борется с приступами гнева и пьет свои горькие настои, чтобы не пуститься во все тяжкие.
