— Субстанция напоминает гель, — пояснил Петр, — можно намазать им ладонь и, скажем, пожать руку тому, в чьей, скажем так, оригинальности, следует убедиться. У созданных полозами копий возникает сильная аллергическая реакция, так что они выдадут себя.
— Или смогут приспособиться.
— В этом нет сомнений, — оказывается, Нечаев разделял мои опасения касательно новой разработки. — Но это займет у них какое-то время, так что часть копий будут раскрыты. Это заставит их снизить скорость внедрения в наше общество.
— Уже лучше, чем ничего, — согласился я.
Нечаев кивнул и продолжил:
— Итак, после того, как меня бросили в катакомбы под Парижем, мне удалось сбежать. Пришлось вдоволь побродить по подземельям, прежде чем получилось выбраться на поверхность. Кстати, в одном из подземных залов я смог… — Нечаев задумался, подбирая нужные слова, — взглянуть на себя со стороны, — он снова улыбнулся и спросил. — Вам когда-нибудь не нравилось собственное отражение?
— Они закончили вашу копию, — я понял, к чему он ведет.
— Да. При задержании вырезали кусок мяса из моего плеча и сделали копию всего за пару дней. — В голосе Петра зазвенела сталь. — Это быстрее, чем обычно. И, что примечательно, тварь не уступала мне ни в чем. Большинство моих ран — ее рук дело. Причем не только физических, — Нечаев помрачнел.
— Не только? — Дарья зябко поежилась.
— Я душил сам себя и смотрел, как в моих же глазах угасает жизнь, — поморщился Нечаев. — Поганое зрелище, знаете ли.
— Не сомневаюсь, — от услышанного даже мне стало немного не по себе.
— А представьте, если полозы пойдут дальше? Что если против наших солдат в бой пойдут не их отражения, а их жен, детей… матерей? — пальцы на здоровой руке Нечаева сжались в кулак.
Дарья рядом со мной затаила дыхание и прошептала:
— Вы говорите страшные вещи, Петр.
— Лучше говорить о них, нежели видеть воочию, — так же тихо произнес Нечаев. — Мы просто обязаны покончить с Великим Полозом и его выводком до того, как он начнет действовать в полную силу. И начать нужно с Франции. Причем, чем раньше — тем лучше.
— У нас хватит сил победить в войне? — в моей памяти ожил образ «Москвы, сожженной пожаром», что была французам отдана'.
— Мы вынуждены сражаться на два фронта, так что придется туго. — Честно признался Нечаев. — Но у меня есть план. Как только я проработаю его, то посвящу вас в детали.
— Ждем с нетерпением, — Дарья вернула себе самообладание.
— Кстати, об ожидании, — Петр подался чуть вперед и взглянул на меня. — Император желает видеть вас. Я доложу ему, что вы пришли в себя, так что в скором времени прибудет машина.
— В насколько скором времени? — я невольно покосился на окно.
— Не ранее, чем завтра вечером, — успокоил меня Нечаев, а потом посмотрел на Дарью. — Вас тоже ждут, Дарья Сергеевна.
— Меня? — девушка заметно напряглась. — Зачем?
— С вами желает поговорить Аглая, личная ворожея Императора.
— С ней все в порядке? — я вспомнил, в каком плачевном состоянии была женщина, когда ее доставили в Москву. В битве у реки Неман она потратила слишком много сил.
— Она уже на ногах, — ответил Петр.
— Но… зачем ей я? — Дарья взглянула сначала на меня, затем на главу Тайной канцелярии.
— Не могу знать, — пожал плечами Нечаев и тут же поморщился от боли. — Она лишь просила мене вас пригласить. Полагаю, это как-то связано с вашим женихом, а может виной всему дар ворожей. Но лучше не гадать и узнать все самим. Тем более, ждать совсем недолго.
— Вы тоже будете там? — спросил я, уже предугадывая ответ.
— Непременно. — Нечаев с трудом поднялся на ноги. — Но я отправлюсь раньше вас. Мне есть что обсудить и с Государем, и с его военачальниками.
— Чем закончился бой у реки Неман? — задал я еще один мучавший меня вопрос.
— Нашим разгромом, — процедил сквозь зубы Нечаев. — Сегодня пришла печальная весть о том, что армия неприятеля движется к Москве. Кутузов готовится встретить неприятеля у…
— Бородино, — прошептал я.
— Откуда вам это известно? — вскинул брови Нечаев. Он нечасто демонстрировал окружающим свое удивление, но сейчас не сдержался. — Военный совет проходил в строжайшей секретности.
Вопрос главы Тайной канцелярии застал меня врасплох. Спустя мгновение я убедился в том, что если в доме бьется посуда, то это к счастью. Не успел стихнуть раздавшийся со стороны столовой звон разбитого стекла, как следом прозвучал строгий голос Деи:
— Злата…
— Злата, — эхом повторил я.
— Что, Злата? — не понял Нечаев.
— Злата на хвосте принесла, — солгал я. — Она разузнавала для меня последние новости и сказала, куда двигаются наши бойцы. Она же дочь Великого Полоза. Чувствует колебания земли.
Кажется, услышанное удовлетворило главу Тайной канцелярии. Я же поспешно сменил тему разговора:
— Вам что-нибудь известно о покушении на меня?
— Это дело рук сектантов, — отозвался Нечаев. — Хотели дестабилизировать общество вестью о гибели спасшего Москву героя. Мы скоро отыщем их убежище и ликвидируем всех зачинщиков.
— Я хотел бы в этом участвовать.
— Желаете отдавать долги лично? — улыбнулся Петр.
— Именно, — я кивнул. — А еще у меня к вам просьба.
Нечаев вопросительно поднял бровь.
