Это подействовало. Воронёный драгун Гарчина тряхнул головой и заскользил по воздуху назад к башне. Ослепший на один глаз змей попытался достать нас, но его зубы сомкнулись на толстенной опоре монумента. С жутким скрежетом и лязгом несколько клыков сломалось и упало в грязь.
Великий Полоз отпрянул и вновь взревел.
— Тактика та же, но не теряйте голову! — приказал я, и первым рванулся к врагу. — Атакует тот, кто увидит подходящий момент.
Мы принялись кружить вокруг змея, то и дело норовя зайти с той стороны, где он не видел. Но облететь гигантскую и проворную для своих размеров тварь оказалось не так уж и просто. Тихон едва не попал под клыки, но его спас Степан, вовремя оттолкнувший товарища в сторону.
Распутин резко атаковал снизу, вонзив копье в рану под мордой, прежде оставленную топором Гарчина. Оружие вошло глубоко. Стоило Великому Полозу извернуться в попытке достать одного из назойливых врагов, как я налетел на него сверху и вонзил меч из черного пламени точно в глаз.
Злата вскрикнула, вливая в мое тело и сознание всю свою силу, отчего меч засиял нестерпимо ярким золотым светом. Созданный им луч прожег морду чудовища насквозь, выйдя между острых клыков.
Лишившаяся сил Злата вскрикнула и обмякла. Ослепленный Змей забился в припадке. Степан не успел разорвать дистанцию, и его драгуна вжало в грязь многотонной тушей. Тихона ударом головы отбросило в воды Сены, а мы с Распутиным оказались у подножия Эйфелевой башни.
— Интересный фокус, — напряженным голосом сказал мой бывший наставник. — Как сделал — спрашивать не стану. Одно хочу знать: сможешь повторить? Только в голову, чтобы мозг прожечь.
Покосившись на слабо стонущую Злату, я покачал головой:
— Сил не осталось.
— Скверно, — вздохнул Распутин. — Я тоже почти выдохся.
Пока Великий Полоз скалился и дергался каждый раз, когда в его тушу врезались пушечные ядра, у нас появилось несколько мгновений, чтобы перевести дух. Груда грязи зашевелилась, и из-под нее выбрался драгун Степана. Заваливаясь набок, он кое-как подлетел к нам. Вскоре из воды выбрался и Тихон.
— Я не боец, — с сожалением прорычал Степан, демонстрируя изувеченную ногу и почти оторванную руку своего драгуна. — Помял меня выродок.
— С Божьей помощью я еще цел, — сообщил Тихон. — Но чешую нам не пробить…
— Вот же живучая сука! — Степан в сердцах ударил уцелевшим кулаком по опоре Эйфелевой башни. — Нам бы оружие поболе. Без него нам…
— У меня есть план, — сообщил я, глядя в то место, где воронёный кулак оставил на опоре небольшую вмятину. — Степан, лети к нашим. Скажи, пусть стреляют по опорам башни. Потом сразу обратно. Ее нужно будет поддержать.
— Это еще зачем? Ты же… А! — управитель все понял. — Бегу! — он сорвался с места и неуклюже заскользил к позициям нашей армии на холме.
— Тихон, — обратился я ко второму управителю. — У тебя такое же задание, но ты летишь к императорским драгунам.
— Сделаю. — Воронёный драгун коротко кивнул и, укрывшись тенью, исчез из виду.
— А мы?.. — Распутин взглянул на меня.
— А мы пока развлечем тварь, чтобы не расслаблялась и не перекрывала линию огня!
Я первым устремился к Великому Полозу и атаковал его издалека, стремясь развернуть на себя. Распутин старался посылать сгустки энергии одновременно со мной, целясь в те же места, чтобы причинить врагу больше боли. Ярость Чернобога заставляла кровь закипать в моих жилах, причиняя жуткую боль. Но я лишь стиснул зубы и продолжал атаковать изо всех сил.
Слепой змей пусть и не сразу, но все же устремился за нами. Из его пустых глазниц повалил черный дым и начала толчками выливаться лава. Стоило ему отползти от башни, как вновь загремели пушки. Вскоре к ним присоединились взрывы энергии драгунов. Грохот стоял такой, что даже рев Великого Полоза иногда в нем терялся.
Ядра и сгустки энергии били по опорам, заставляя абсолют стенать и гудеть. Наконец, Эйфелева башня дрогнула и с протяжным, почти человеческим стоном начала заваливаться набок. Под нее тут же подлетели два воронёных драгуна и несколько императорских. Уперевшись руками, они пытались удержать монумент от падения.
Краем глаза я заметил, что Великий Полоз почти достал Распутина. В последний миг я вытолкнул Кощея почти из пасти чудовища, но сам едва не попал тому на клыки. Не сумев выйти из резкого маневра, Чернобог упал на землю и, кувыркаясь, покатился по ней.
Небо и земля завертелись с бешеной скоростью, а когда они, наконец, замерли, я увидел нависшую надо мной тень. Великий Полоз смотрел точно на меня глазами нагого черноволосого мужчины, чье тело по пояс высунулось из лба чудовища. Тело человека больше напоминало безвольную куклу. На его лице застыла гримаса боли, искусанные в кровь губы покрывала пена, кожа была окровавлена и покрыта уродливыми наростами. Но я все равно узнал Бонапарта. Глаза бывшего лидера Франции лихорадочно двигались независимо друг от друга, словно ими смотрел не человек, а то, что его поглотило.
