Яростные драчуны, использующие любую неровность для улучшения позиций, точно ненароком овладели тюремной повозкой… Случайный толчок – арестант падает навзничь, его лицо, дотоле закрытое непроницаемым колпаком, открывается миру… о ужас! Вместо безобидного монаха-бенедиктинца пред стражей оказывается суровый лик испанского адмирала!!!
– А-а-а! – пронеслось над толпой. – Побег! Измена! – И кому какое дело до того, что первым это закричал отнюдь не стражник, а обычнейший лавочник, который и знать-то, по сути, не должен был, кого и куда везут из Тауэра. И уж подавно нет дела до Артура Грегори, выскочившего из-под дерюги ближайшего возка с криком: “А вы что тут делаете!” Никто и не заметил, как он буквально закинул в свою повозку скрытую под немудрящим камуфляжем Элизабет Тюдор, а за ней и Олуэн. А если бы даже кто-то отвлекся от созерцания побоища, совмещенного с пресечением коварного побега, то даже времени открыть рот, чтобы указать на истинную беглянку, у него бы не оказалось.
Признаться, я не рассмотрел в общей суете, каким образом с телеги найтмена слетело переднее колесо. Наверняка оно сделало это не по своей воле! Я лишь услышал сдавленно-страдальческий крик: “О-у-у!!!” – и увидал огромную бочку, наполненную отнюдь не французскими духами, выскальзывающую из-под сдерживающих ее веревок. Удар!.. И драка прекратилась сама собой. А по площадке у ворот начало расползаться небольшое, но весьма скверно пахнущее озеро. Что и сказать – пикантная точка для задуманной нами операции!
Разогнать все еще ломившихся в уже запертые ворота торгашей спешно прибежавшему отряду под руководством Рейли удалось лишь к полудню. А спустя час он уже стоял передо мной на палубе корабля “Сваллоу”, нервно перебирая пальцами по фигурно изогнутым дугам шпажного эфеса.
– Это вы, мессир, помогли бежать королеве! Вы и ваш адъютант! Даже и не пытайтесь меня убедить в обратном. Я отлично помню Реймс!
Он был готов сорваться на крик, но пока сдерживал себя, должно быть, надеясь, что я дрогну под его яростным взглядом и сообщу, где скрывается Элизабет Тюдор. Честно говоря, я и сам этого не знал. Еще утром Артур Грегори вывез беглецов из города, и сейчас маячивший на канале Лис с “молодой женой и тещей” все более и более отдалялся от Лондона, восседая в экипаже, управляемом Мано. Совсем как в добрые старые времена.
– Если хотите, милорд, я опять вернусь в Тауэр. – Мое измученное недосыпанием лицо в этот момент, казалось, не выражало попросту ничего. – По-вашему, это я подговорил испанского адмирала совершить побег, я связал моего несчастного друга, преподобного Адриена, заткнув ему рот кляпом?! Я же устроил свару у ворот? И телегу найтмена, по-вашему, перевернул тоже я?! Что же, если в этом моя вина, прикажите меня заковать в кандалы и ждите, когда Франция пришлет вам свои поздравления с коронацией. Если же нет, то кораблю самое время поднять якоря, чтобы завтра с утренним бризом выйти из Темзы в море.
– Думаете улизнуть? – Глаза Рейли сжались в узкие щелки. – Что ж, посмотрим. Вы отправитесь во Францию на другом корабле, а этот с Адмиральской сворой, но без вас, выйдет в Кале. И если вдруг где-нибудь на берегу Темзы, по совершенной случайности, им встретится Елизавета и ваш друг д'Орбиньяк – я велю салютовать им картечью!
– Сколько вам будет угодно! – пожал плечами я. – Однако же, Уолтер, не забудьте, на тот, другой корабль прислать на борт брата Адриена. Помнится, не так давно вы это обещали?
Рейли нервно дернул губами.
– Вы так ничего и не поняли, Шарль! По-вашему, освобождение королевы – еще один ловкий рыцарский подвиг? Перед лицом угрозы испанского нашествия вы, не моргнув глазом, ввергаете Англию в пучину войны, где брат пойдет на брата и сын на отца. Британия перестанет существовать, превратившись, как во времена цезарей, в полузабытый клочок суши за морем. Но Франции самой тоже не выстоять! Вот какова цена вашего “рыцарского подвига”!
Я развел руками:
– Как говорят у вас в Англии: “Все имеет свою цену!”
Рейли жестко сжал губы и недобро устремил на меня сверлящий взгляд темных, едва ли не испанских, глаз.
– С прошлой осени, со дня встречи в лесу Ансени, когда вы в одиночку кинули вызов нашему отряду, мне жутко хотелось поднять вашу перчатку и скрестить шпаги, но все как-то не складывалось. То я был на вашей стороне, то вы на моей.
– Это не поздно исправить. – Мои пальцы сомкнулись на рукояти. – Прекрасное время, прекрасное место!
– Вы слишком нужны мне, чтобы одерживать над вами победу, и уж, несомненно, я слишком нужен себе, если вдруг вы окажетесь ловчее. Мы отложим этот поединок до лучших времен. Но запомните: если Англия падет – ее проклятия лягут на вас!
“Что-то все меня сегодня проклинают!” – обреченно вздохнул я, поднимая руки.
– Надеюсь, этого не случится. Однако же не забывайте кормить тауэрских воронов!
И за борт ее бросает со словами: “Пей до дна!”
