На следующий день Блу вышла босиком на улицу перед домом номер 300 на Фокс-Вэй и села на обочине, под сине-зелеными деревьями, чтобы подождать Каллу. Нив сидела, запершись у себя в комнате, а Мора гадала на картах для компании туристов, приехавших в творческий отпуск. Блу долго раздумывала, как ей быть с тем, что она увидела вчера на заднем дворе. И это предполагало участие Каллы.
Блу уже начала беспокоиться, когда подъехала машина и вылезла Калла.
– Ты вынесла себя вместе с мусором? – поинтересовалась она, выходя из автомобиля, который был сине-зеленым, как и всё в этот день.
На Калле было на удивление приличное платье – и сомнительного вида сандалии со стекляшками. Томно помахав рукой водителю, она повернулась к Блу, как только машина отъехала.
– Мне надо тебя кое о чем спросить, – сказала Блу.
– И рядом с мусорным баком этот вопрос будет звучать лучше? На, держи, – Калла стянула с руки одну из сумок и подала Блу.
От Каллы пахло жасмином и чили, а значит, на работе у нее выдался неудачный день. Блу в точности не знала, чем Калла зарабатывает на жизнь, но это было как-то связано с Агленби, бумажной работой и ругательствами в адрес учеников, особенно на выходных. Что бы ни представляли собой служебные обязанности Каллы, в плохие дни ей приходилось вознаграждать себя большими порциями буррито.
Калла зашагала к двери.
Блу беспомощно побрела следом, таща сумку. Казалось, в ней лежат книжки – или трупы.
– В доме полно народу.
Лишь одна бровь Каллы изобразила внимание.
– Как всегда.
Они уже почти подошли к двери. Внутри все комнаты были заняты тетками, кузинами и матерями. Уже слышалась сердитая музыка, под которую Персефона писала свою диссертацию. Уединиться можно было только снаружи.
Блу сказала:
– Я хочу знать, зачем приехала Нив.
Калла остановилась и посмотрела на Блу через плечо.
– Ну извини, – ответила она не очень любезно. – Я бы, например, хотела знать, почему меняется климат, но мне никто не докладывает.
Вцепившись в сумку, как в заложника, Блу настойчиво заявила:
– Мне не шесть лет. Может быть, остальные видят в картах всё, что нужно, но я устала блуждать впотьмах.
Теперь Калла обеими бровями выразила интерес.
– Похвальная прямота, – признала она. – А я-то думала, когда ты наконец возмутишься. Почему ты не спросишь у матери?
– Я злюсь на нее за то, что она мной командует.
Калла переступила с ноги на ногу.
– Возьми-ка еще вот это. А что ты предлагаешь?
Блу забрала вторую сумку, темно-коричневую, почему-то с углами. Видимо, внутри лежала коробка.
– Чтобы ты просто сказала мне.
Пальцем освободившейся руки Калла постучала по губе. И губы, и ноготь, которым она к ним прикасались, были цвета индиго или сепии, цвета самых глубоких теней в каменистом палисаднике.
– Единственная проблема – я не уверена, что мы знаем правду.
Блу почувствовала, как при этих словах ее шатнуло. Сама мысль о том, чтобы солгать Калле, Море или Персефоне, казалась смехотворной. Даже если они не знали правды, они слышали ложь. Но в Нив действительно было нечто таинственное – в том, как она гадала в неурочные часы, там, где никто (как она думала) не смог бы ее увидеть.
Калла сказала:
– Она вроде как собиралась кого-то здесь искать.
– Моего отца, – догадалась Блу.
Калла не сказала «да», но не сказала и «нет». Она продолжала:
– Но я думаю, теперь, когда она некоторое время побыла в Генриетте, для нее это стало чем-то большим.
Они некоторое время смотрели друг на друга. Заговорщицки.
– У меня другое предложение, – наконец сказала Блу.
Она попыталась изогнуть бровь, как Калла, но, к сожалению, получилось не так эффектно.
– Мы пороемся в вещах Нив. Ты будешь их брать, а я стоять рядом.
Рот Каллы сделался крохотным. Ее психометрические способности частенько приносили весьма смутные ответы, но вместе с Блу, которая могла усилить ее дар… Когда она коснулась татуировки Ронана, это, несомненно, выглядело впечатляюще. Если бы Калла подержала в руках вещи Нив, они могли бы узнать нечто конкретное.
– Возьми, – сказала она, протягивая Блу последнюю сумку – кожаную, самую маленькую, кроваво-красную.
И невероятно тяжелую. Пока Блу пыталась понять, как скомбинировать ее с остальными, Калла скрестила руки на груди и постучала себя по предплечьям пальцами с ногтями цвета индиго.
– Нив должна уйти как минимум на час, – сказала она. – И Мора тоже должна быть чем-то занята.
Калла однажды заметила, что у Моры нет домашних животных, потому что она слишком много времени тратит на заботу о собственных тараканах. Мора искренне верила в самые разные штуки, в том числе в личные границы.
– Но ты мне поможешь?
– Сегодня я выясню, у кого какие планы, – сказала Калла. – А это что?
Она переключилась на машину, показавшуюся в конце подъездной дорожки. Калла и Блу обе склонили головы набок, чтобы прочитать яркую надпись на дверце: «Цветы от Энди!» Женщина-водитель целых две минуты рылась на заднем сиденье, а затем зашагала по дорожке, неся самый маленький в мире букет. Пышные ленты были крупнее, чем цветы.
– До вас не доберешься, – заметила она.
