Когда Валия отстранилась, на моей груди остались потеки цвета ртути. Они же остались и на впалых щеках Валии, похожие на заснеженные ветви деревьев. А потом Валия открыла глаза – человеческие, голубые и очень красивые. Она закатала рукав. Числа прекратили двигаться, застыли, образовав немыслимо сложные фигуры. Валия присмотрелась и стала медленно читать слева направо. Среди темных символов появились серебряные, выписанные слезами Валии. Она прижала руку к груди, чтобы я не заглянул.
– Что там?
– Последнее послание Нолла. Его последняя мысль.
– И какая же?
Валия покачала головой.
– Там написано, что я теперь знаю свои предназначение и путь.
Она стерла рукавом моего плаща серебряный потек со щеки и процедила:
– Пусть Нолл и ушел. Но мы еще посчитаем. И посчитаемся.
В трудные времена жители Валенграда обычно помогали друг другу. Несчастных, застигнутых дождем, пускали в свои дома чужие люди. Но в Мод все несли и несли пострадавших.
Горше всего пришлось солдатам, собранным Давандейн. У них были палатки из вощеной парусины, рассчитанные на черные дожди, лившие каждые одиннадцать дней вот уже несколько лет. Все шло по расписанию, каждые одиннадцать дней солдаты прятались, и проблем не возникало. Но тут войско тренировалось в миле от лагеря, и многие тысячи не смогли отыскать укрытие.
Были погибшие. Но гораздо больше оказалось бесповоротно сошедших с ума. Я стоял рядом с Давандейн и смотрел на полевой госпиталь под растянутой парусиной, заполненный бредящими, плачущими безумцами.
– Вот она, величайшая армия со времен образования Дортмарка, – процедила бледная злая Давандейн. – Лучшие наемники, перекованные в нянек для двадцати тысяч бормочущих юродивых.
– Кто-то оправится. Надежда есть, – заметил я.
– А потом? Отправимся в путь, надеясь, что дождь не повторится? У нас огромные неприятности после одного только ливня. А мы пойдем в Морок, рассчитывая на прекрасную погоду? Святые духи, да по нам даже не враг ударил! На нас обвалилось чертово небо. Неужели так и выглядит конец света? Тот ли это край, за которым – все?
– Ну, мы-то всегда стояли на краю, в полушаге от конца, и были последней защитой от него, – глубокомысленно изрек я.
Мы пошли в госпиталь, под тяжелую провощенную парусину, способную выдержать любой ливень. Там, ряд за рядом, лежали связанные мужчины и женщины: солдаты и прочий люд, обыкновенно прибивающийся к войску. Соратники и друзья больных старались облегчить их мучения, подкладывая мягкое под веревки. Но бедолаги извивались, колотились в конвульсиях и все равно сдирали кожу до мяса. Иные лежали спокойно, лишь открывали рты, не издавая ни звука. Кто-то кричал, бредил, плакал.
– Я не хочу видеть, – повторял молодой канонир. – Не хочу. Заберите это. Заберите.
Его исцарапанное лицо усеивали волдыри.
– Он вырвал мое сердце, – причитала женщина и пыталась разодрать ногтями грудь. – Верните мне сердце! Отдайте!
– Не слушайте ее, она рехнулась, – сказал мужчина.
Я не сразу сообразил, что он обращается не к нам, а к пустому месту перед собой.
– Ей ничего не известно! Она лжет! Не обращайте на нее внимания.
– Спящий! – прохрипел старик. – Он грядет! Сдайтесь ему. Сдайтесь королям.
– Они выздоровеют? – спросила маршал.
– Не знаю, – честно ответил я.
Мы пошли между рядами коек. Давандейн следовало показаться здесь. Не больным, им было без разницы, а тем, кто лечил и присматривал. Маршал демонстрировала сострадание и надеялась, что это укрепит преданность.
Святые духи. Под парусиной в бреду валялось больше людей, чем участвовало в Осаде. Под койкой зашевелилась фигурка в палец длиной, похожая на глиняную. «Сосун». Я вытащил тварь и раздавил. Санитары каждый час проверяли, не завелась ли погань, но она появлялась все равно. Интересно, откуда? Из воздуха?
Тут уж поневоле поверишь в причитания Давандейн насчет конца света. Даже если мы переживем Глубинных королей, как быть с небом? Оно же норовит свести на нет все, что нам удается создать.
– Мой план не сработает, – сказала маршал.
– Нет, – согласился я. – Одна такая буря в Мороке, и армия будет уничтожена. Никто не дойдет до Адрогорска. Выступать сейчас – это вести людей на убой.
– И как мы тогда зарядим оружие Безымянных?
– Явимся в Адрогорск и зарядим, – уверенно ответил я.
– Но как?!
– В общем, просто, – значительно произнес я. – Крытые вощеной парусиной фургоны. Дождь действует только на людей. Если что – все спрячутся внутрь. По фургону на дюжину.
Честно говоря, способ я придумал плохонький. Но больше предложить было нечего.
– Нам понадобится пять тысяч фургонов, – меланхолично заметила Давандейн. – Даже если мы отыщем деньги на такое количество, караван растянется на пол-Морока.
– Возьмем все, что найдутся. Отправимся я, капитан Амайра, капитан Клаун и спиннер, способный собрать нужную энергию по время схождения. Наверное, придется взять и Зиму. Плюс солдаты, их снарядим и рассадим по фургонам.
Давандейн стиснула зубы. А кому теперь легко? У всех мечты рассыпаются в пыль.
