Он много раздумывал о том: какая она, война? В его воображении тут же всплывали яркие картины из исторических романов. Но знания о корсарах и эпохе Наполеона давали слабое представление о масштабности той войны, что терзает Европу сегодня. Вернер старался успокоить себя разными надеждами, но каждый раз возвращался к тому, что сильно боится. Боится сильнее, чем на экзамене. Этот страх проявлялся совсем по-другому. Его ощущение заставляло лезть глубоко в душу и рыть ее до оголенных нервов. Вернер поймал себя на мысли, что чаще обычного он последние дни стал вспоминать родителей, друзей и мимолетных знакомых. Вспомнил тетушку Магду, которую последний раз видел в десять лет. В памяти всплывали имена людей, которые давно были забыты. Почему-то ему хотелось встретиться с каждым, с кем его сводила судьба и попросить прощение за то, в чем был и не был виноват, за возможные обиды. Извиниться перед Анной Вальц, официанткой в местном кафе, за то, что пару лет назад вылил на нее горячий кофе. Пожать руку Хайнцу, память вытаскивала из своих темных мест запыленные от долгого времени ситуации. Родители…
О том, что он записался добровольцем, Вернер поставил родителей перед фактом, даже не разрешив им высказать своего мнения. Для него боязнью было только одно – что в его отсутствие они разойдутся и семья распадется, а его даже не будет рядом, чтобы поддержать их обоих. А у них он за что может попросить прощения? Ведь родные по крови не гневаются и не помнят обид, хотя это, вероятно, ошибочное мнение. Через пару дней ему предстоит ночью явиться на вокзал по общему предписанию. Он сядет на поезд и уедет в сумрачную неизвестность. И уже не будет возможности что-то сказать матери и отцу.
Юноша вышел к длинной аллее в центральном парке, который тянулся почти через весь город, разрезая его пополам. Парк был украшен красивыми скамейками по обеим сторонам. Деревья опутывали аллею, словно в оранжерее, и даже днем здесь всегда была тень, которая создавала романтику, и молодые влюбленные всегда могли приходить сюда, чтобы почувствовать тепло друг друга, побыть в любви и тишине, слушая только шелест листвы и пение птиц. Именно здесь, под сенью дубов, лип и кленов, Вернер был на своем первом и последнем свидании с девушкой.
Отвлекшись от себя, Вернер осмотрел аллею. Она была пуста и спокойна, словно в мире совсем не осталось людей. Но на одной скамейке, чуть врезанной в куст жасмина, сидела женщина. Еле ступая, юноша не хотел тревожить покой дамы, но, услышав, как женщина всхлипывает, все же решил подойти. Завидев Вернера, женщина подняла голову и ее глаза были чуть красные. В одной руке она держала белый платочек, на котором ясно были видны черные мокрые разводы, а в другой конверт. Вернер приблизился и спросил:
– С Вами все в порядке?
– Да, спасибо, молодой человек, все хорошо.
– Но Вы плачете…
– Не всегда же людям смеяться. – Ответила женщина, грустно, но искренне улыбнувшись.
– Вы не против, если я присяду?
– Конечно, садитесь.
Вернер присел рядом и надеялся, что запах алкоголя давно выветрился.
– Вы здесь живете, в Йене? – он задал первый пришедший на ум вопрос.
– Да, я здесь родилась. А вы?
– Тоже.
– Решили прогуляться по ночному городу?
– Да, порой перед сном полезно пройтись, подышать свежим воздухом. Потом спится лучше.
– Согласна с вами.
– Меня Вернер зовут.
– Патриция.
– Вы здесь никого не ждете? А то вдруг я мешаю.
Женщина опустила голову и не сразу ответила. Казалось, что она что-то в себе перебарывает, прежде чем ответить.
– Нет, вы не мешаете. – Ее голос был более, чем нежный. Вернеру казалось, что он растворяется, слушая ее. Но в произнесенных бархатистых словах чувствовалась явная печаль.
Какое-то время они сидели и молчали. И это молчание приносило лишь освобождение и умиротворение. Вернеру всегда представлялось, что молчание – признак отсутствия тем для разговора. Но сейчас он чувствовал, что никакие слова не нужны. Переводя взгляд на женщину, он понимал, что молчание рядом с ней превращается в мелодию для души, оно восполняет его и успокаивает.
– Прекрасная ночь, да? – Незнакомка нарушила тишину, посмотрев на небо.
Подняв глаза к верху, Вернер увидел могущество вселенной, которым можно любоваться целую вечность. Выпитое пиво уже не вызывало двоений в глазах. Черная, как уголь бесконечная даль небесного полотна была покрыта сотнями ярких звезд. Но ярче всех светила луна, освещавшая парк и весь городской бульвар своим светом. От близлежащих домов шел теплый воздух, который в смеси с ночной свежестью вызывал мурашки по телу.
– Да, ночь действительно необычайно красивая. Какой-нибудь астроном, наверно, изучает сейчас эту бесконечность. Эту же ночь сейчас видят наши солдаты где-нибудь под Верденом.
Услышав слово «Верден», женщина чуть не подскочила на месте. Она широко раскрыла глаза в изумлении, и посмотрела на Вернера взором, словно увидела перед собой призрака. Ничего не сказав, она отвернулась и прижала платок к глазам. Вернер ничего не говорил, понимая, что всякие слова здесь бессильны.
– Я Вас чем-то обидел? – все-таки спросил он.
