Я нахмурился, прикидывая, кто бы это мог быть и что ему нужно. Конкурент? Соглядатай от купеческой гильдии? Или просто любопытный?
— Видно, что не из работяг, — продолжал Фома, понизив голос ещё больше, хотя вокруг никого не было. — Не для работы доски спрашивал. Руки у него холёные, без мозолей. И вопросы задавал с умом, словно знает толк как спросить так, что самому хочется всё рассказать.
— Может, он просто по поручению кого-то богатого действовал? — предположил я, но в глубине души чувствовал — что-то здесь не так.
Фома покачал головой:
— Не похоже. Я за ним приглядывал. Он потом, когда я отгрузился и расчёт получил, за мной следил. Думал, я не замечу, но я его краем глаза видел. А когда мы с Тулы выезжали, он стоял у ворот и внимательно смотрел, запоминал. Будто метил нас.
По спине пробежал холодок. Если кто-то следит за нами, значит, наше дело привлекло внимание. А внимание в нашем положении — вещь опасная.
— Странно, — я потёр подбородок, размышляя. — Может, конкуренты по торговле?
— Да нет, — Фома категорично мотнул головой. — Не похож он ни на купца, ни на барыгу. Купцы так не высматривают — им незачем. У них свои каналы. А барыги с таким прищуром не ходят — им бы быстрей купить да продать.
Я встретился глазами с Фомой, и мы оба подумали об одном и том же.
— Ты в общем, про охрану задумайся всерьёз, — напомнил я, хлопнув его по плечу. — Мало ли кто и зачем интересуется нашими досками.
Фома кивнул серьёзно.
— Думаете, могут неприятности быть? — спросил он тихо.
— Не знаю, — честно ответил я. — Но лучше быть готовым.
— Ладно, — я кивнул. — Будь начеку. И когда тех своих знакомых в охрану возьмешь — скажешь, чтоб еще пару-тройку человек подыскали, чтоб надежных. — Фома кивнул.
— А что с досками? Как расторговался?
Тут Фома немного приободрился, на лице его появилась хитрая улыбка. Он помялся немного, словно собираясь с мыслями, и добавил:
— А я ведь разговор потом имел с теми, кто доски по рублю да без торга взяли.
— Да ну? — я аж присвистнул от удивления. — И кто они такие, эти щедрые покупатели?
— Это рабочие, которые пригород Тулы отстраивают по поручению градоначальника, — с гордостью сообщил Фома. — Сказали, что доски наши хорошие, ровные, без сучков почти. Только мало я вожу, им бы побольше.
— И что дальше? — я чувствовал, что это не конец истории.
— А я предложил им, чтоб сами приезжали, — Фома выпятил грудь, довольный своей смекалкой. — Чего нам туда-сюда гонять, если им партиями большими нужно?
— И что они?
— Те сказали, что обдумают. Через неделю договорились, что дадут ответ, — Фома смотрел на меня выжидающе. — Как вы на это смотрите, Егор Андреевич?
Я не сдержался и хлопнул его по плечу с такой силой, что он даже пошатнулся, хоть и был покрепче меня.
— Ты молодец, Фома! — искренне похвалил я. — Хотел тебе это предложить, да и поверить не мог, что сам так быстро канал сбыта найдёшь, чтоб предлагать самовывоз. Это ж как удобно нам будет!
Фома расплылся в довольной улыбке, как мальчишка, которого похвалил строгий отец.
— И по чём доски будут для них? — поинтересовался я, прикидывая в уме выгоду.
— Те хотели по 50 копеек за штуку, — Фома поморщился, словно от зубной боли. — Говорят, мол, оптом берём, да сами забирать будет — скидку, мол, давай.
— А ты?
— А я вроде как по 70 договорился, — в глазах Фомы блеснули озорные искры. — Через неделю ещё будем торговаться. И так до хрипоты торговались.
Я чуть не заржал, представляя эту картину: Фома, нависающий над городскими работягами, и они, пытающиеся сбить цену у этого бывалого купца. Воображение нарисовало такую яркую сцену, что я не выдержал и рассмеялся.
— Что, Егор Андреевич? — Фома недоуменно уставился на меня.
— Ничего, Фома, — я снова похлопал его по плечу, всё ещё посмеиваясь. — Просто представил, как ты с ними торгуешься. Наверное, зрелище было знатное.
Фома тоже усмехнулся, но потом снова стал серьёзным:
— А всё-таки, насчёт того мужика… Не нравится мне это, Егор Андреевич. Ох, не нравится. Как бы беды не навлёк.
Я вздохнул, весёлость как рукой сняло. Фома был прав — дело наше хоть и не противозаконное, но многих могло заинтересовать.
— Будем смотреть в оба, Фома, — я встретился с ним взглядом. — И готовиться к любому повороту. А пока — работаем как обычно. Не будем показывать, что встревожены. Да и охрану же заимеем — платить будет теперь с чего. А вот сами доски — амбар новый сделаем у самой деревни, чтоб их тут хранить. Чтоб скупщикам лесопилку не показывать.
На следующий день поехали к лесопилке. Утро выдалось ясным, солнце уже поднялось над верхушками деревьев, обещая жаркий день. Воздух был наполнен запахами свежераспиленной древесины, смолы и речной свежести. Семён встретил нас у ангара, вытирая вспотевший лоб рукавом рубахи.
Досок, собралось конечно уже прилично — целые штабеля были выложены вдоль стен. На глаз прикинул — хватит и на то, чтоб отправить в город снова, и чтоб начать стоить задуманное. Дело шло, и это радовало.
