Она улыбнулась, довольная похвалой, и принялась сметать с пола состриженные волосы. Я же побежал в душ.
День тянулся медленно, но уютно. Мы то сидели у окна, глядя на серебристые струи дождя, то Машка показывала мне, как она научилась вышивать — узоры получались у неё затейливые, яркие. После обеда я стал рассказывать ей о своих планах — о кузне, о том, как будем дома ставить, чтобы всем крестьянам хватило.
В такие моменты, когда я неспешно размышлял о планах, она прижималась ко мне внимательно слушая, наверное, представляя как все будет, когда я закончу все свои задумки.
Тут она потянулась ко мне обнимая за шею. Я же поцеловал её. Она ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. Её руки скользнули под мою рубаху, и я ощутил, как по телу разливается жар. Мы опустились на кровать, не размыкая объятий.
Любовь наша в тот день была особенно нежной и неторопливой — словно в такт дождю, который то усиливался, то затихал за окном.
Потом, Машка положила голову мне на плечо, её дыхание было ровным, спокойным. Я осторожно коснулся губами её лба, и она улыбнулась засыпая.
— Спи, солнце моё, — прошептал я.
А утром небо очистилось, будто и не было вчерашней грозы. Только мокрая трава да лужи на дороге напоминали о ней. Солнце уже вовсю припекало, обещая жаркий день.
Я встал рано, засветло, и сразу отправился к Петьке — у меня была идея, которую не терпелось воплотить.
— Петро! — крикнул я, подходя к его избе. — Выходи, дело есть!
Он выглянул в окно, заспанный, с примятыми волосами.
— Чего так рано, Егор Андреич? Петухи ещё не пропели.
— Пропели уже, просто ты не слышал, — усмехнулся я. — Давай, выходи. Будем вагонетку на рельсы ставить.
— Как вы сказали, Егор Андреевич? — Петька оживился, быстро исчез в избе, и через пару минут вышел уже одетый, с топором за поясом.
— Идём, — кивнул он. — А куда? И что за рельсы?
— К мосту, — я указал рукой в сторону реки. — Будем направляющие ставить для вагонетки.
Работа закипела с самого утра. Мы с Петькой подобрали доски и начали укладывать их на мост, делая направляющие, так, чтобы колёса вагонетки шли между ними. Другие мужики, увидев, что мы затеяли, тоже подтянулись — кто гвозди подавал, кто доски помогал держать, пока мы их крепили.
К обеду управились — от одного берега до другого теперь тянулись две параллельные линии досок, образуя жёлоба посередине. Я отошёл на несколько шагов, любуясь проделанной работой.
— Ну что, пробовать будем? — спросил Петька, вытирая пот со лба.
— А давай! — я кивнул. — Только давайте сначала перекусим, а то на голодный желудок и работа не идёт.
Наскоро поели хлеба с салом, запили квасом, и снова взялись за дело. Вагонетку, которую Семён с мужиками собрал ещё накануне грозы, выкатили на берег.
— Ну, с Богом! — сказал я, когда всё было готово. — Толкаем!
Мужики выстроились за вагонеткой, приготовившись толкать. Я же, поддавшись внезапному озорству, сам встал позади всех.
— А ну, разом! — скомандовал я, и мы все вместе налегли на вагонетку.
Она сдвинулась с места, сначала медленно, потом всё быстрее. Колёса заскрипели, входя в желоба. Я подмигнул Петьке и стал подталкивать вагонетку всё сильнее и сильнее, разгоняя её.
— Давай, давай! — кричал я, чувствуя, как азарт захватывает и меня, и мужиков.
Когда вагонетка набрала хорошую скорость, я крикнул:
— Отпускаем!
Мы все разом отпустили её, и вагонетка покатилась сама, идя по направляющим. Мужики ахнули от удивления, а я рассмеялся, глядя, как мой «механизм» мчится через мост. Вагонетка докатилась аж за середину моста, прежде чем замедлиться и остановиться.
— Вот! — торжествующе сказал я, поворачиваясь к изумлённым крестьянам. — А сделаем механизм — вообще сама будет ездить. А пока так. Нам с той стороны и доски понадобятся, и глину будете возить — её нужно будет много.
— А зачем глина? — спросил кто-то из мужиков.
— Решили всё-таки целиком и полностью кузню сделать из глины, — объяснил я, — чтоб случайная искра пожар не устроила.
Мужики одобрительно закивали — идея им понравилась. Тут же дал указание, чтобы глину, которую скопили на том берегу в немалых количествах, начали доставлять на эту сторону.
— А ещё же на том берегу не так далеко был участок, где мы с Петром тоже нашли глину, — вспомнил я вслух. — Я так понял, что вы до него так и не добрались? Хватило и с этого берега?
— Может, и до него руки дойдут, — заметил Петька. — С такой вагонеткой — дело шибче пойдёт — ту, что насобирали быстро перевезем.
Мы смотрели, как двое мужиков пошли по мосту к застывшей вагонетке, чтобы притащить её обратно. Я почувствовал прилив гордости — ещё одно моё новшество прижилось в Уваровке. Медленно, шаг за шагом, деревня преображалась.
Петька хлопнул меня по плечу:
— Ну, Егор Андреич, голова у вас!
Я только усмехнулся в ответ. Впереди было ещё много работы, много идей, которые ждали своего воплощения. Но сегодняшний успех вдохновлял, заставлял верить, что всё задуманное осуществится.
