К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, мне на глаза попался Прохор. Он шёл от реки, неся на плече охапку свежесрубленных жердей — видно, готовил материал для новых построек. Лицо его раскраснелось от работы, рубаха промокла от пота, но глаза смотрели ясно и решительно.
— Прохор! — окликнул я его, вспомнив про нужду, что давно вертелась в голове. — Поди-ка сюда!
Он подошёл, сбросив жерди на землю.
— Чего изволите, Егор Андреевич? — спросил он, переводя дух.
— Кролики скоро прибудут, — сказал я. — Клетки нужно сделать. Прохор, на тебя надеюсь.
Он почесал затылок:
— А как их делать-то? — спросил он с сомнением в голосе. — Не приходилось ещё…
— Сейчас пока на шесть секций, — я начертил прутиком на земле примерную схему. — Вот смотри, каждое отделение примерно вот такого размера. Пол сделай решётчатым, но не слишком редким, чтоб ноги кроликов не проваливались. Сверху — откидывающиеся крышки, чтоб удобно было кормить и доставать при надобности.
Прохор смотрел на мои каракули, морща лоб от напряжения. Потом его лицо просветлело — видать, идея оформилась в голове.
— Сделаю, Егор Андреевич! Завтра же и начну.
— И вот ещё что, — добавил я, поднимаясь с корточек. — Загородку для поросят доделай, только так, чтоб эти двое, что есть, пока делать будешь, не убежали, как в прошлый раз.
При этих словах Степан, проходивший мимо с ведром воды, расхохотался так, что вода выплеснулась через край. Прохор смутился, но и сам не удержался от улыбки. К нам стали подтягиваться и другие мужики, учуяв возможность посмеяться.
— А что, хороша была потеха! — воскликнул Илья, подмигивая Прохору. — Вся деревня была на ногах! Бабы с полотенцами, мужики с корзинами — настоящая охота!
— Марфа-то как растянулась! — подхватил Степан, утирая выступившие от смеха слёзы. — Лежит, причитает, а сама хохочет!
Даже баба Марфа, услышав своё имя, усмехнулась беззубым ртом и покачала головой:
— И не вспоминайте, бесстыдники! До сих пор бок ноет, где приложилась.
Мужики грохнули новым взрывом хохота. Эта история с поросятами, кажется, надолго стала любимой байкой в деревне. Я и сам не удержался от улыбки, вспоминая, как мы носились по всей деревне, пытаясь изловить розовых беглецов.
— Ладно, хватит потешаться, — сказал я, когда смех немного утих. — Прохор, так сделаешь клетки?
— Сделаю, барин, не извольте беспокоиться, — ответил он, всё ещё посмеиваясь. — К приезду купцов всё будет готово. И поросятам такую крепость сооружу, что сам чёрт не выберется!
На том и разошлись. А на следующий день с раннего утра я уже был на берегу, где собирались ставить кузню. Ночь не спал, всё думал-прикидывал, как лучше сделать печь, чтоб и работала хорошо, и жар держала. Но как ни крутил в голове, выходило, что не получится сделать высокотемпературную печь из простой глины — не выдержит, потрескается. Для хорошей печи нужна белая глина, та, что мы ещё только собирались получить, выделив из красной металл.
Решил тогда для начала сделать временную небольшую печь, чисто под нужды добывания патоши да светильного газа. А уже с их помощью получим и белую глину, и металл. Главное — начать.
— Мужики! — крикнул я, собирая вокруг себя работников. — Слушайте внимательно!
Собрались все, кто был на берегу — человек пятнадцать, не меньше. Среди них я заметил и Захара со своими служивыми. Те держались чуть в стороне, но внимательно слушали.
— Пока мы будем возиться с глиной для печи и добычей металла, — начал я, указывая на кучи красной глины, что уже лежали на берегу, — вы будете делать саман и начнёте возводить стены для кузни.
— Саман? — переспросил Петька, почесав затылок. — Это как, Егор Андреевич?
— Это кирпичи из глины с соломой, — пояснил я, беря в руки ком глины. — Сейчас покажу.
Я смешал глину с соломой, которую заранее припас, добавил немного воды и тщательно размял руками. Получилась вязкая однородная масса. Затем я взял приготовленную деревянную форму — простой прямоугольник без дна, и заполнил его этой массой, плотно утрамбовав.
— Вот так, — сказал я, переворачивая форму и осторожно вытряхивая получившийся сырой кирпич на землю. — Такие кирпичи нужно сделать и выложить сушиться. Когда высохнут — из них и будем стены ставить.
Мужики с интересом рассматривали мой образец. Потом кто-то из них спросил:
— А почему с соломой, а не просто из глины?
— Солома не даёт глине трескаться при высыхании, — объяснил я. — Да и стены из такого материала и теплее, и крепче.
Захар, внимательно следивший за моими действиями, одобрительно кивнул:
— Дельно придумано, барин. В походах мы так печи в землянках делали — долго служили, не разваливались.
Работа закипела. Мужики намешивали глину с соломой, заполняли формы и выкладывали сырые кирпичи рядами для просушки. Дело спорилось — к полудню они наделали их столько, что пройти на пятачке, где решили ставить кузню, было уже невозможно.
Я с удовлетворением наблюдал за работой, когда заметил, что Гришка и ещё пара ребят с любопытством крутятся возле вагонетки, которую мы недавно сделали для моста.
