Я обнял её, чувствуя, как она дрожит всем телом, и вдруг осознал, что сам улыбаюсь как дурак. Внезапно все наши тревоги, все сложности, казавшиеся непреодолимыми, отступили перед этой нежданной милостью судьбы.
Хозяин принёс бутылку вина и стаканы, а вслед за ним служанки потащили блюда с угощениями — видно, решил расстараться для новоиспечённой дворянки и её жениха.
— За вас, барыня, — Захар поднял стакан. — За ваше благородие!
— И за Надежду Андреевну, — добавил я, встречаясь глазами с Машкой. — Нашу благодетельницу.
Мы выпили, и я поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя таким счастливым. Все трудности, все опасения — всё это вдруг показалось мелким и несущественным перед лицом этой нежданной удачи.
Утром ко мне пришел Игорь Савельевич купец, с которым мы сговорились на поставку досок. Он сидел за столом на постоялом дворе, степенно поглаживая бороду и поблескивая глазами из-под кустистых бровей.
— Доброго утречка, Егор Андреич, — встал и поклонился он, когда я спустился, — не помешал ли?
— Нисколько, — ответил я, жестом приглашая его войти. — Мы уже давно на ногах. Что-то случилось?
— Да нет, всё идёт как уговаривались, — сказал Игорь Савельевич. — Хотел сообщить, что скоро выезжаем в Уваровку за досками. Обоз готов, люди тоже. Вот-вот тронемся.
Я задумчиво потёр подбородок. Эта новость пришлась как нельзя кстати — можно было решить сразу несколько дел, не откладывая их в долгий ящик.
— А нельзя ли задержаться на полчаса? — спросил я, быстро соображая, как лучше организовать всё задуманное. — Мне нужно кое-что отправить в Уваровку.
— Отчего ж нельзя? — пожал плечами купец. — Можно и подождать малость. Дело-то не срочное.
— Вот и славно, — кивнул я и, подойдя к двери, крикнул в коридор: — Эй, кто там есть? Сбегайте-ка за Фомой, скажите, чтоб сию минуту ко мне шёл!
Снизу донёсся голос служки:
— Сей момент, барин!
Пока мы ждали Фому, я предложил Игорю Савельевичу присесть, но тот отказался, сказав, что не привык рассиживаться по утрам — ноги, мол, затекают потом. Мы перекинулись несколькими фразами о погоде, о дороге до Уваровки, о видах на урожай.
Наконец, по ступенькам послышались шаги, и появился запыхавшийся Фома — видно, бежал со всех ног.
— Звали, Егор Андреич? — он поклонился сначала мне, потом Игорю Савельевичу.
— Звал, — кивнул я. — Дело есть срочное. Слушай внимательно: обоз идёт за досками в Уваровку, — я кивнул на купца. — Собирайся, бери с собой Пахома и Никифора. И езжайте вместе с обозом прямо сейчас.
Фома слушал меня, округлив глаза, но не перебивал.
— Но прежде, чем отправиться, — продолжал я, — быстро закупи зерна, муки, мёда. Бочонков десять пива, да пару мешков картошки, и езжайте в Уваровку. Там проследи за погрузкой досок — чтоб всё честь по чести, без обмана.
— Будет сделано, барин, — закивал Фома. — А что-нибудь ещё?
— Да, — я понизил голос, словно делился секретом, хоть и знал, что Игорь Савельевич всё равно услышит. — У Семёна заберёшь четыре стекла. Остальные скажи, пускай Пётр делает оконные рамы так, как я ему говорил. Привезёшь стекло сюда. Очень аккуратно, чтоб не треснуло по дороге.
Фома слушал, часто кивая, словно боялся пропустить хоть слово. Я же продолжал сыпать указаниями:
— Отдашь Петьке с Семёном формы для бутылок. Я сейчас инструкцию напишу — пусть попробуют сделать. Накажи, что если с первой получится — пусть смело делают и дальше.
— А как же Пелагея? — вдруг спросил Фома, и я понял, что он беспокоится о своей жене — матушке нашей Машки.
— Жену свою, матушку Маши, на обратной дороге прихвати, — улыбнулся я. — Давай туда и обратно, через две недели свадьба. Не опаздывай!
Лицо Фомы просветлело, он широко улыбнулся:
— Будет исполнено, барин! Всё в точности сделаю!
— Ну, тогда ступай, собирайся, — я похлопал его по плечу. — Времени мало.
Фома поклонился ещё раз и выскочил за дверь. Я услышал, как он торопливо сбегает по лестнице, и его голос, окликающий Пахома.
Обернувшись к Игорю Савельевичу, я сказал:
— Прошу вас, уважаемый, чтоб по прибытию в Уваровку дали Фоме пол дня на сборы. Ему нужно будет всё обойти, указания мои передать.
Купец кивнул и, неожиданно улыбнувшись в бороду, предложил:
— А знаете что, Егор Андреич, давайте-ка сразу и рассчитаемся тут? Чего деньги с собой возить, время нынче неспокойное, разбойники на дорогах. А так — и вам спокойнее, и мне.
Я даже обрадовался этому предложению — было как нельзя кстати. Деньги сейчас не помешают, да и правда, зачем рисковать?
— Согласен, — кивнул я. — Разумное предложение.
Игорь Савельевич достал из-за пазухи кожаный мешочек, развязал его и начал отсчитывать деньги — неторопливо, аккуратно, слюнявя пальцы и проговаривая вслух:
— Вот сотенная… ещё сотенная… ещё… вот полсотни… ещё полсотни… двадцать пять… и ещё двадцать пять… и мелочью: вот десять, ещё десять, и пятёрка… Итого — четыреста семьдесят пять рублей, как и договаривались.
Я пересчитал деньги — всё сходилось. Мы пожали друг другу руки и остались оба довольны. Игорь Савельевич откланялся, сказав, что будет ждать Фому у ворот постоялого двора через полчаса.
