— Доброго здоровья, Егор Андреевич, — поздоровался он, а потом, с некоторым сомнением, поклонился и Ричарду. — И вам… здравствуйте, — произнёс он, запинаясь на непривычном обращении к иностранцу.
Ричард кивнул в ответ, всё ещё держа кролика, который теперь спокойно устроился у него на руках, словно всю жизнь там провёл.
Степан же понял, что речь идёт о кроликах. И, слегка смущаясь, переминаясь с ноги на ногу, сказал:
— Вот как раз вчера одного вам на стол и приготовили, как получился?
В его голосе слышалось беспокойство — не превысил ли он свои полномочия, распорядившись зарезать кролика без моего ведома.
Я кивнул, сказал, что было очень вкусно. Правильно сделали, мол, для этого и брали. Степан заметно расслабился, плечи его опустились, и он улыбнулся с облегчением.
Он принял такое решение, не посоветовавшись со мной, но поскольку я оставил его за главного в деревне, то не стал его этим попрекать.
А он добавил, что Анфиса старалась, в сметане делала.
Я сказал, что пусть не переживает, всё вкусно было, перевёл фразу англичанину. Ричард кивнул, что да, было очень вкусно.
— Действительно, превосходное блюдо, — подтвердил он. — У вас в России умеют готовить дичь. Эта… как её… сметана? Она придала мясу особую нежность.
Тут я спохватился:
— А шкурки-то, надеюсь, сберегли?
— Конечно, Егор Андреевич, конечно, сберегли! — заверил меня Степан. — Ещё парочку шкурок соберём, и будут рукавицы или шапка на зиму.
Он посмотрел на небо, прищурившись:
— А зима нынче ранняя будет, все приметы на то указывают. Вон, рябина как уродилась — гроздья тяжёлые, красные. И муравейники высокие. И птица рано на юг потянулась.
Я кивнул, принимая к сведению эти народные приметы. За время, проведённое здесь, я убедился, что крестьяне удивительно точно предсказывают погоду, основываясь на таких вот наблюдениях за природой.
Ричард с сожалением отпустил кролика обратно в клетку, и тот тут же юркнул к матери, прижавшись к её тёплому боку.
— Как вы их будете содержать зимой? — спросил англичанин с интересом. — В Англии климат мягче, но здесь, с вашими морозами…
Я начал было объяснять как мы планируем утеплить клетки к зиме, как вдруг увидел, что мимо проходит Петька. В руках он нёс какой-то инструмент, завёрнутый в тряпицу.
Я кликнул его. Он сразу же подошёл, поздоровался, поклонившись, и спросил, как там фарфор, всё ли хорошо в городе прошло, был ли спрос.
Я же кивнул ему, ответил, что всё прошло даже более, чем успешно:
— Тебе Фома потом расскажет подробнее, — добавил я.
Петька расплылся в довольной улыбке. Фома был еще тот пересказчик.
— А я вот что подумал, — сказал я, осенённый внезапной идеей. — Возьми и из липы сделай ещё блюдечки под эти чашечки, — я показал руками размер, — чтоб было идеально круглое, ровное и тонкое. И также сам сделай для него форму, так, как мы делали до этого.
Петька задумался на мгновение, потом кивнул, явно представляя себе, как будет выглядеть готовое изделие.
— Хорошо, Егор Андреевич, сделаю обязательно, — согласился он. — Я думаю, быстро получится, и уже завтра-послезавтра будут готовые блюдца.
— Отлично, — сказал я, и Пётр пошёл дальше по своим делам, на ходу размышляя о предстоящей работе — это было видно по его сосредоточенному лицу и жестам, которыми он словно вырезал в воздухе контуры будущих блюдец.
Ричард проводил его взглядом, а потом повернулся ко мне:
— Удивительно, как вы наладили здесь производство фарфора, — сказал он с искренним восхищением. — В Англии такие вещи привозят из Китая за огромные деньги. А вы здесь, в глуши…
Я улыбнулся, довольный его реакцией. Действительно, мало кто ожидал бы найти фарфоровое производство в маленькой русской деревне XIХ века.
— Русский человек на выдумку хитёр, — сказал я с гордостью за своих соотечественников. — Дай ему идею, покажи направление — а дальше он сам такое придумает, что только диву даёшься.
Степан, хоть и не понимал английского, но по моему тону и выражению лица Ричарда догадался, что речь идёт о достижениях деревни, и приосанился, расправив плечи.
— Это точно, Егор Андреевич, — поддержал он. — Вот как вы к нам приехали, так всё по-другому пошло. И лесопилка, и фарфор этот самый… А теперь вот и кролики. Что ни день, то новая задумка!
В его голосе слышалось неподдельное уважение и благодарность.
Мы неспешно направились дальше. Ричард рассматривал дома, изучал, как трудятся крестьяне, останавливаясь то тут, то там, чтобы задать вопрос или сделать какое-нибудь замечание. Особенно его заинтересовали хозяйственные постройки — амбары, погреба, сараи. Видно было, что человек он практичный, хозяйственный, умеющий ценить разумный подход к делу.
— Это у вас что? — спросил он, указывая на небольшой сруб с приоткрытой дверью, откуда доносились приглушенные голоса.
— Это погреб, — ответил я. — Хранилище для овощей и солений.
Мы подошли ближе. Двое мужиков как раз спускали в погреб мешок с картошкой.
— У вас выращивают картофель? — Спросил Ричард с некоторым удивлением. — У нас тоже. На родине. Но я думал, в России это редкость.
— Было редкостью, — согласился я.
