Я же занялся электролитом. Взял старые серебряные монеты — нужно было приготовить некий ляпис, нитрат серебра, AgNO₃. Налил в банку азотной кислоты и перед тем, как опустить туда серебряные монеты, громко объявил, чтобы все были аккуратны, а ещё лучше, чтоб отошли чуть подальше.
— Процесс будет активный, с выделением ядовитого рыжего пара. Не дай Бог, чтобы кто-то его вдохнул. Придётся уже не только с градоначальником заниматься, а ещё и с тем, кто вдохнёт. Он очень ядовит.
Помощники кузнеца отшатнулись, словно от огня. Даже Иван Дмитриевич, сделал осторожный шаг назад. В его глазах читалось любопытство, смешанное с опаской.
— Именно поэтому вы настаивали работать на улице, Егор Андреевич? — спросил Иван Дмитриевич.
— Именно поэтому, — ответил я.
Вокруг нас расстилался просторный двор кузницы. Я выбрал место подальше от построек и дорожек, чтобы ядовитые испарения не причинили никому вреда.
Ещё раз посмотрев, чтобы все отошли, я прикинул — ну, вроде бы всё просто. Я помнил ещё с уроков химии школьной программы: серебро плюс азотная кислота по формуле получается AgNO₃ плюс вода, и выделяется газ NO2, который собственно и был ядовит.
Я бросил серебряную монету в кислоту, и все увидели процесс. Та с пузырьками стала растворяться в кислоте, и, да, действительно, стал выделяться над поверхностью рыжеватый дымок.
— Господи, сохрани и помилуй, — прошептал кто-то из подмастерьев, крестясь.
— Не бойтесь, — успокоил я, не отрывая глаз от реакции. — Всё под контролем. Просто не подходите близко.
Монета медленно растворялась, отдавая кислоте своё серебро. Временами я осторожно помешивал раствор, ускоряя процесс.
Тут пришёл очередной парнишка и принёс что-то в шкатулке. Юный гонец, едва ли старше пятнадцати лет, с любопытством смотрел на мои манипуляции, но держался на почтительном расстоянии. Его глаза широко раскрылись при виде рыжего дыма.
— От ювелира, — сказал он, протягивая шкатулку Ивану Дмитриевичу, который принял её и передал мне.
В ней оказалась иголка, которую сделал ювелир. Я осторожно взял её в руки и, да, не зря говорили, что мастера могут и блоху подковать. Работа была действительно ювелирной, это было просто поразительно. Не имея технологий двадцать первого века, так тонко сделать! Я даже на свет посмотрел отверстие — пусть и с трудом, но оно просматривалось, и это было просто невероятно. Оно было гладким даже изнутри.
— Чудеса, — выдохнул я, вертя иголку в руках.
Тонкая металлическая трубочка, едва различимая невооружённым глазом, была словно насмешкой над моими представлениями о технологических возможностях этого времени. В моём мире подобные вещи делали на станках с числовым программным управлением, а здесь — руками мастера.
Я положил её обратно в шкатулку, а сам же стал собирать осадок AgNO₃ путём выпаривания на слабом огне, пока не получил белые кристаллы нитрата серебра.
Тут же сказал, чтоб не вздумали трогать руками эти кристаллики — они ядовиты и оставляют чёрные пятна на коже, как ожоги.
Ну, благо что никто не стал хватать их руками. Подмастерья с уважением и страхом смотрели на образовавшиеся белые кристаллы. Для них это было настоящее волшебство — превращение серебряной монеты в белое кристаллическое вещество.
Я все думал над тем, что электролит должен быть качественным, но понимал, что время поджимает, и так уже несколько часов здесь возимся. Придётся ограничиться минимумом.
Сделал просто: раствор ляписа растворил в воде. Я понимал, что электролиз такого раствора будет идти хотя и не очень эффективно, но тем не менее на катоде будет осаждаться серебро. На аноде должен выделяться кислород — этого должно хватить.
Я взял стеклянную банку и перелил туда получившийся раствор. Жидкость была прозрачной, с едва заметным голубоватым оттенком — характерный признак присутствия ионов серебра. Бережно, стараясь не расплескать ни капли, я установил банку на деревянную подставку, которую один из помощников кузнеца предусмотрительно подложил.
— А теперь самое интересное, — пробормотал я, больше для себя, чем для окружающих.
Я поместил анод — тот самый кусок серебра — и катод, на который закрепил иглу, в раствор так, чтобы они были близко друг от друга, но не прикасались. Расстояние между ними было критически важным: слишком далеко — и процесс будет идти медленно, слишком близко — и возникнет риск короткого замыкания.
— Подай мне те щипцы, — обратился я к одному из помощников, указывая на инструмент, лежащий на верстаке.
Молодой парень с веснушчатым лицом быстро подал мне требуемое. Его руки, слегка дрожали от волнения. Было видно, что происходящее вызывает у него искренний интерес.
Подсоединил куски тонкой меди к аноду, который был соединён с серебром, к медному выводу батареи — это был мой плюс. Иглу же присоединил к катоду, к цинковым выводам батареи — это минус.
