А всё к тому шло, что действительно не успеем. Вода сильно упала, где-то ещё полметра, и уже колесо не будет доставать до воды, и оно остановится. Лопасти, которые ещё недавно с шумом врезались в быстрое течение, теперь едва касались поверхности, и колесо вращалось всё медленнее и медленнее.
Илья, только кивал, глядя на реку:
— Это, барин, осенью всегда так. Вода падает в Быстрянке, ничего удивительного. Каждый год одно и то же. Вот по весне, как снег таять начнёт, тогда полноводье будет, тогда и поработаем на полную силу.
Он был прав, конечно. Природу не обманешь и не заставишь реку разлиться осенью, когда ей положено мелеть. Да и дожди, которые могли бы поднять уровень воды, всё не начинались — небо стояло ясное, словно промытое невидимой рукой, и лишь изредка по нему проплывали лёгкие облачка.
В итоге мы решили не пускать это дело на самотёк и, как только вода достигнет критического минимума, будем снимать колесо.
— Нужно будет его хорошенько осмотреть, — сказал я, — все повреждённые части заменить, просмолить заново, чтоб до весны сохранилось в целости.
— А где хранить будем? — спросил Митяй, до этого молчавший.
Я задумался. Колесо было большим, и просто так его не спрячешь. Нужно было место сухое, защищённое от снега и ветра.
— В ангаре, пожалуй, — решил я. — Там места хватит, и крыша не течёт.
Мы ещё немного постояли у реки, глядя, как медленно крутится колесо, словно прощаясь с тёплыми днями и готовясь к зимнему сну. Было в этом что-то печальное и в то же время умиротворяющее — словно сама природа показывала нам пример, как нужно готовиться к смене сезонов, к новому ритму жизни.
— Ну что ж, — сказал я, хлопнув в ладоши, — за работу, мужики. Скоро зима, надо успеть всё подготовить.
За неделю вода упала так, что колесо остановилось. Быстрянка, обычно бурная и полноводная, сейчас едва перекатывалась через камни, обнажив серые валуны и песчаные отмели, которые раньше скрывались под водой.
Мы приехали на лесопилку с лошадьми и закрепили верёвки через толстые ветки деревьев — точно так же, как и устанавливали колесо, только теперь в обратном порядке. Семён, руководил всем процессом, его зычный голос разносился по округе:
— Крепче вяжите, не спешите! Ванька, держи натяжение! Прохор, заводи верёвку через тот сук, видишь, потолще который!
Сперва нам нужно было отсоединить валы, что шли к каретке с пилами и на другой берег к вентилятору. Приходилось снимать крепления, аккуратно, чтобы не повредить. Несколько раз пальцы соскальзывали с инструментов, и воздух оглашался крепкими русскими словечками, но в целом дело двигалось споро.
— Егор Андреевич, посмотрите, как эту штуковину лучше снять? — спросил Митяй, показывая на одно из креплений, которое никак не поддавалось. — Прикипело всё, не разъединить.
Я подошёл, осмотрел проблемное место и предложил:
— Давайте смажем дёгтем и оставим на полчасика. Может, отпустит. А если нет, придётся пилить.
Так и сделали. Пока всё откисало, я послал Митяя на само колесо, чтоб тот снял лопасти, дабы не повредить их.
Действительно, через некоторое время крепление поддалось, и когда Митяй снял последнюю лопасть, мы смогли продолжить работу.
Когда оба вала были отсоединены, пришло время снимать само колесо. Это был самый сложный и опасный этап — водяное колесо было массивным, тяжёлым, и любая ошибка могла привести к травмам или поломке самого механизма.
— По моей команде тянем! — скомандовал я, и мужики напряглись, натягивая верёвки, а Митяй стал за узды править лошадьми.
Колесо медленно, со скрипом, начало приподниматься со своих опор. Лошади, почувствовав тяжесть, фыркали и переступали с ноги на ногу, но тянули исправно.
— Держим! Держим! — кричал Семён, следя за тем, чтобы колесо поднималось ровно, без перекосов.
Постепенно оно оторвалось от опор и повисло в воздухе, удерживаемое только верёвками, перекинутыми через ветви. Мы начали медленно опускать его на заранее подготовленные брёвна, которые должны были послужить салазками для транспортировки.
— Осторожно! Чуть левее подайте! — командовал я, внимательно следя за процессом. — Ещё немного… Вот так, хорошо!
Колесо опустилось на брёвна с глухим стуком. Теперь предстояло перетащить его через помост к ангару. Для этого мы сделали хорошие направляющие, чтобы колесо ровно прошло по помосту, без риска свалиться в реку или повредить мост.
— Ну что, мужики, взялись! — скомандовал Семён, и все, кто был свободен, ухватились за верёвки и канаты, привязанные к самодельным салазкам.
Колесо двинулось — медленно, но верно. Лошади тянули спереди, мужики подталкивали сзади и направляли по бокам. Оно скользило по направляющим, издавая скрипучие, протяжные звуки, словно жалуясь на своё перемещение.
Когда мы достигли помоста, всем пришлось удвоить внимание. Он, хоть и был крепким, но под тяжестью колеса и людей прогибался и поскрипывал, вызывая тревожные взгляды у некоторых мужиков.
— Не бойтесь, выдержит! — подбадривал я их. — Мы же его специально укрепляли!
