Я же принялся зарисовывать продолговатую колбу и поршень для неё, чтобы это всё походило на стеклянный шприц. Рисовал тщательно, стараясь передать все детали, которые помнил. Ричард наблюдал за моей работой с нескрываемым интересом, склонив голову набок.
— Вот здесь, — я указал на верхнюю часть колбы, — должно быть сужение, к которому мы прикрепим иглу. А этот поршень должен плотно прилегать к стенкам колбы, чтобы жидкость не протекала назад, когда мы будем на него давить.
На другом листе нарисовал, как должна выглядеть игла с местом крепления под шприц. Игла должна была быть тонкой, полой внутри, с острым скошенным концом для лёгкого прокола кожи и вены.
— А это что будет? — спросил Ричард, указывая на рисунок иглы.
— А эту деталь мы закажем в городе у ювелиров, — объяснил я. — Кузнец не справится, слишком тонкая работа, а ювелиры, думаю, смогут. Причём нужно будет заказать несколько штук, на случай поломки или затупления.
Ричард всё это время слегка с недоверием смотрел на то, что я рисую, но прям в штыки не воспринимал. Помнил, наверное, что фокус с эфиром очень даже удался, и это сильно пошатнуло его скептицизм относительно моих «странных» идей.
— А как мы будем физраствор делать, Егор Андреевич? — спросил он, всё ещё обдумывая увиденное.
Я же говорю:
— Так никакого секрета здесь нет. Берём чайную ложку чистой соли, растворяем в литре тёплой прокипячённой воды. Важно, чтобы вода была чистой, без примесей, и соль — хорошего качества, без грязи.
— И что, прямо вот это вот можно будет в вену человеку вводить? — в голосе Ричарда слышалось сомнение, смешанное с восхищением.
— Да, Ричард, можно, и поверь, это очень действенный способ, — уверенно ответил я. — Главное — соблюдать чистоту при приготовлении раствора и во время процедуры. Руки мыть с мылом, инструменты кипятить перед использованием, кожу в месте укола протирать спиртом или крепкой настойкой.
Ричард задумался, почёсывая подбородок.
— Знаете, Егор Андреевич, — произнёс он после минутного молчания, — это звучит почти невероятно. Но… после того, как я увидел действие эфира, я готов поверить, что и это может сработать.
Несколько дней я ходил задумчивый, погружённый в свои мысли настолько, что даже Машенька начала беспокоиться. Однажды вечером, после ужина, она осторожно коснулась моего плеча:
— Егорушка, что-то случилось? Ты всё ходишь, будто туча грозовая, и даже к супу сегодня почти не притронулся.
Я улыбнулся, взяв её руку в свою:
— Ничего дурного, Машенька. Просто обдумываю одну задачу… весьма непростую.
И действительно, мысли мои были заняты важным делом. Я несколько дней обдумывал, как же получить энергию, чтоб можно было и зимой заниматься заготовкой досок, и станок токарный сделать, и вентилятор чтоб в кузне работал, и можно было даже пресс соорудить для ковки металла.
Проблема состояла в том, что на зиму колесо водяное нужно снимать — лёд мог поломать всю конструкцию. А без него вся наша работа останавливалась до весны.
Вопрос был один — где взять энергию в холодное время года?
Я перебирал в уме различные варианты: ветряк построить? Но зимой часто бывает безветренно, да и механизм сложный, требует умелых рук и точных расчётов. Может, использовать лошадей? Но это значит, что им целый день ходить кругами.
И вот однажды, когда я прогуливался вдоль реки, наблюдая, как по воде плывут золотистые осенние листья, меня осенило. Я остановился так резко, что сопровождавший меня Митяй чуть не налетел на меня сзади.
— Чего встали-то, Егор Андреевич? — удивился он.
А я смотрел на быстрое течение реки и думал о том, что она продолжает нести свои воды даже когда сверху покроется льдом. Вода не останавливается! Она течёт и подо льдом, с той же силой, что и летом.
— Митяй, — сказал я, повернувшись к нему, — а что, если мы поставим колесо не на поверхности, а под водой? Под самым льдом?
Митяй почесал затылок, недоумевая:
— Как же его под лёд-то поставить? Да и не колесо нужно, а…
— А что-то вроде пропеллера, — закончил я за него, рисуя в воздухе воображаемую конструкцию. — С лопастями, как у мельницы, только поменьше и покрепче. И поставить их не вертикально, а под углом, чтобы вода, ударяясь о них, заставляла вращаться ось. Турбина! — я хлопнул его по плечу. — Идём скорее в деревню, нужно обсудить это с мужиками и начать готовиться.
Весь октябрь мы работали над нашим новым изобретением. Я собрал всех умельцев деревни — Семёна, Петьку, Захара, Илью, Митяя, Прохора, Ивана.
Мы расположились в большом амбаре, где я расстелил на столе лист бумаги и начертил примерную схему того, что задумал.
— Смотрите, — говорил я, водя углём по бумаге, — вот река, сверху лёд. А вот здесь, под льдом, мы устанавливаем турбину — это ось с лопастями, которые под действием движущейся воды будут вращаться.
— А из чего лопасти делать будем? — спросил Семён. — Железа у нас не столько, чтоб целую турбину ковать.
— Из дерева, — ответил я. — Из крепкого дуба или лиственницы. А вот ось непременно железная должна быть, тут уж придётся постараться, — я многозначительно посмотрел на Петьку.
