- Возможно… - сказал ворон, уставившись на свой почтовый ящик.
И они, вполголоса переговариваясь, начали подниматься за Русей по лестницам. А радостные барабашки скакали по стенам и обсуждали Зеркальника. Судя по их словам, он уже ушёл в другой подъезд, куда кто-то приехал в качестве позднего гостя.
Когда Руся открыла дверь в квартиру Данияра, Карина всё так же сидела на диване, положив себе на живот большую, с потрёпанным рисунком под гобелен подушку-“думку” и обняв её. То ли спала, то ли задремала. В последнем деле её помогала дрёма, взобравшаяся на “думку” и активно зевающая. Хмурый Митя обнаружился на тёмной, без света кухне. Он стоял у кухонного окна и смотрел на улицу. Мужчины заглядывали в гостиную и тут же направлялись на кухню же, где девушка включила верхний свет, несмотря на странное недовольство Мити.
- Данияр, с нею точно всё в порядке? - спросила Руся.
- Теперь уже точно, - ответил ворон. - Если б что, вокруг неё ещё оставались круги времени. Но сейчас они опали. Теперь она в безопасности.
- А ты умеешь такие заклятия убирать? - рассеянно поинтересовался Александр Михайлович, посматривая на бумаги Всеволода, которые Митя принёс сюда, на кухню.
- Нет. Я только вижу. Такие вещи умел делать Мрак. Всеволод - тоже, но у него уходило больше времени на снятие заклятия. Мрак же мог глянуть - и заклятия как не бывало.
- Так кто же эта женщина? - в воздух спросил Александр Михайлович.
- Что за женщина? - негромко переспросил Митя у Руси, и та пересказала ему всё, что видел Зеркальник.
- Вариантов ответа на этот вопрос очень много. Надо сосредоточиться на другом. - Данияр сел за стол, не спуская глаз с бумаг.
- Надо, - согласился Александр Михайлович. - Например, на том, все ли бумаги здесь. Ты знал про них - можешь сказать точно, все ли здесь?
- В таких бумагах Всеволод обычно писал дела, которые мы проводили, - ответил Данияр. И оживился. - Между прочим, эти дела могли бы помочь мне не только вспомнить, что было, но и вспомнить, чему я ещё вас не научил.
- Это как? - удивился Митя.
- Просто. Вспомню, как эти дела проходили, - вспомню, какие приёмы применял, чтобы выполнить их. Я предупреждал: я практик.
Он взял в руки бумаги, и присутствующие затаили дыхание, с беспокойством следя за ним. Шелест перебираемых, шорох откладываемых… Митя не выдержал:
- Ну? Что?
- Бумаги, судя по датам, - за полгода моей работы. Здесь только то, что касается лично меня. Но в полном объёме. Теперь можно будет даже восстановить связи с заказчиками. И продолжить с ними… сотрудничество.
- Данияр, - обратился к нему Александр Михайлович, - можно я просмотрю их? Я обычно быстро вникаю. Мне бы очень хотелось знать, что именно вы делали и каким образом всё происходило.
Данияр, словно машинально, сжал бумаги в руках и с минуту смотрел на них. Поднял глаза и неловко улыбнулся.
- Скажу честно - отдавать бумаги на дом не хочу.
- А если сделать копии? - спросила Руся. - У меня здесь, в бабулиной квартире, есть компьютер и ксерокс к нему. Бумаги ведь не секретные? Почему ты их давать не хочешь? Боишься потерять?
Ворон снова помолчал немного, а потом нехотя признался:
- Это единственное, что осталось от моей прошлой жизни. Как-то… стрёмно расставаться с прошлым, хоть это всего лишь бумаги. Нет, не бумаги… Фиксированная прошлая жизнь.
- Вы как маленькие, - пробормотал Митя и зевнул. - Александр Михайлович, а у вас дома компьютер есть?
- Ноут у меня.
- Ну вот! Я видел - у вас айфон клёвый. Сфоткайте листы - и всё. Дома почитаете.
Мужчины переглянулись, и Руся засмеялась: выход, и такой простенький, найден!
Пока суд да дело: пока Данияр раскладывал листы, а Александр Михайлович готовился их фотографировать, Руся тоже не сидела сложа руки. Поесть они чуть-чуть поели, но, неизвестно, как вороны, а ей вдруг так есть захотелось! Вообще, она заметила, что именно по ночам голод будто накидывался на неё. Так что она зажгла духовку, достала из холодильника большую чашку с полуфабрикатом - с творогом, смешанным с тёртым сыром, добавила туда яйцо, приправы и начала тереть на мелкой тёрке сардельку. Митя, сообразивший, что она готовит, схватил доску и хлеб и принялся резать его на ломтики. Поглядывая в сторону Руси, проворчал:
- Давай-давай! Нечего! Всю сардельку клади! Мне нравится, когда там больше колбаски, чем сыра!
- Ещё и привередничает! - фыркнула девушка.
Митя её горячие бутерброды любил.
Когда мужчины закончили с фотографированием, Руся уже доставала противень с бутербродами, источающими такой аромат, что со стола мгновенно смели все посторонние предметы и с трудом дождались, пока Митя разольёт на всех чай.
- Карину зовём? - спросила Руся.
- Она спит, - сказал Данияр.
- Почему? - поразился Митя. - Ночь - наше время!
- Она в такой передряге побывала, что для неё сон сейчас настоящее лекарство.
Очередной перекус подвиг Александра Михайловича на размышления.
- Надо бы суммировать всё, что произошло. Девушка-воронушка, насколько понимаю, теперь наша?
- Не уверен, - вздохнул Данияр. - Если ворон себя осознал вороном, это ещё ничего не значит. Права давить на неё у нас нет.
