– Я не знаю, – запищала сестра Козлова и захлопала покрасневшими глазами. – Я больше ничего не знаю!
И это было похоже на правду. Макс взял тетрадь – что ему оставалось делать? И пошел восвояси. Недоумевая на самого себя, что он здесь хотел услышать про Настю? Похоже, это был ложный след. Но что же теперь-то делать?
Он сидел в машине и тер виски. Не потому что болела голова – боль прошла и не возвращалась, а чтобы как-то активизировать работу мозга. Мозг работать отказывался и норовил отключиться. У Макса было почти реалистическое ощущение, что скоро просто-напросто выбьет предохранительные пробки. Он перелистал Настин ежедневник, позвонил по паре номеров, но что спрашивать и чего добиваться – он не знал. Что-то мямлил в трубку, спрашивал, не видели ли Настю. Подруге, у которой Настя ночевала позавчера – тоже еще раз позвонил. Но только заставил девушку саму волноваться.
Макс завел машину и выехал с парковки. Сзади ехавшая машина едва успела увернутся от столкновения. Дикий вой клаксона и средний палец водителя. Наплевать. Макс поехал в ближайший к ним полицейский участок.
Убив на все про все два с половиной часа, он так ничего и не добился. Как и предполагал, в полиции над ним посмеялись, накидали версий исчезновения Насти. Но ему было уже все равно. Он тупо добивался, чтобы заявление приняли. Они не имеют права не принимать! Они обязаны!!! Он готов был орать и крушить мебель, но слава богу, этого не понадобилось. Бюрократическая машина со скрипом, но заработала. Дежурный принял заявление, подал для заполнения форму, куда Макс записал приметы, время пропажи. Распечатали даже фото прямо с телефона – бумажного варианта у Макса не было. Насмешки и ужимки полицейских его не трогали – пусть, если им так легче, главное, чтобы искали. По крайней мере, информация должна была уйти в бюро регистрации несчастных случаев. И обещали прислать следственно-оперативную группу для снятия отпечатков, расследования исчезновения, возможных следов борьбы. Макс знал, что борьбы никакой не было, а вот то, что в предыдущий день их квартира была ограблена, сыграло свою роль. (Улыбки, кстати, сразу исчезли). Расспросят соседей… И возьмут зубную щетку. Макс ошарашенно спросил – «а зачем щетку?», ему деликатно ответили: «для последующего возможного опознания, если человек (не дай Бог) найдется в неузнаваемом состоянии». Макс предпочел дальше не спрашивать.
Вышел из душного помещения с талоном-уведомлением в руках и понял, что больше он ничего сделать не сможет. Он бессилен. Он – выжатый лимон.
Гена встретил Макса в прихожей. На нем был Настин фартук, в руках – кухонный нож, а из кухни неслись соблазнительные запахи еды. Макс вдруг понял, что давно не ел.
– Ну как съездил? – мягко спросил Гена, как самая заправская жена.
Все понятно, Настя не возвращалась. Глупая была надежда. Макс устало сел на табурет в прихожей, разулся.
– Ты какой-то молчаливый сегодня, – обиженно сказал Гена. – Иди, я борщ приготовил.
И ушел на кухню. Макс все никак не мог понять, когда, с какого времени у них установились такие близкие отношения? Но думать сегодня он устал и поплелся за Геной.
Борщ был вкусный – Настя таких готовить не умеет. В лучшем случае сварит что-нибудь из полуфабрикатов. Гена рассказывал, как он выгулял Барбоса, заглянул к ним в холодильник и понял, что там мышь повесилась, пошел в магазин. Макс глянул на слишком тихого Барбоса, который сидел в углу кухни перед своей миской с борщом. Гена проследил за взглядом Макса и тут же пояснил: «Это просто издевательство кормить животное сухим кормом. Собака должна есть точно такую же еду, что и ее хозяин».
– Ешь, Барбосик, – засюсюкал Гена.
И Барбос, как будто только и ждал приглашения, наклонился к миске и стал покорно лакать суп.
Это какой-то дурдом, подумал Макс. Все как-то неправильно. Это Настя должна сидеть здесь и кормить Макса обедом, а не Гена. Настя должна была сидеть на этом стуле и рассказывать про Барбоса. Глухая злоба на несправедливость мира поднималась из глубины его существа и душила.
– Что это у тебя? – вдруг резко спросил Гена.
Макс, вырванный из своих невеселых дум, не сразу сообразил, о чем тот говорит.
– Это! – повторил Гена, неожиданно разволновавшись, указывая на отворот рубашки Макса, из которого выглядывал кулон на короткой веревочке.
Макс пожал плечами – не мог же он рассказать Гене про странную женщину из тумана, которая вылечила ему голову и повесила на шею этот кулон. Как тот посмотрит на него? Как на дурака? Да и кто так не подумает? Сам Макс до сих пор считал, что это все его разыгравшаяся фантазия. Хотя… не многовато ли фантазии в последнее время?
– Красивая вещь? – спросил Макс, уходя от ответа.
– Да ничего так, – Гена уже успокоился. – Ты ешь давай.
