– Она была, но недолго. Приехал мужик на уазике, и они уехали вместе.
– Седой? – Макс чуть не подпрыгнул на месте.
– Седой, – в голосе Славика проскользнуло удивление.
– Горбоносый? Страшный такой.
– А ты с ним знаком, что ли?
– Нет. Просто он сегодня подвозил меня. Ты его знаешь?
– Да постольку-поскольку… – Славка вдруг начал увиливать. – Он все больше с Макаром общается. Местный. Тут под боком деревенька есть. Так вот он оттуда.
– А как деревня называется?
За палаткой послышались легкие шаги, замолкли, как будто кто-то остановился рядом и застыл, прислушиваясь. Макс выглянул из палатки, но никого поблизости не увидел. Возле костра спал проводник. Успокоившись, Макс снова залез в палатку.
– Так как деревня называется? – продолжил он разговор.
– Слушай, че тебе не спится-то? Завтра рано вставать. – Было видно, что Славка уже не рад, что ввязался в этот разговор.
– Успеем, выспимся. Давай, рассказывай.
Макс внутренне приготовился к тому, что придется обрабатывать трусоватого переводчика, если надо, то и тюрьмой пригрозит. Но не понадобилось. Славик, хоть и нехотя, но все же заговорил. Видимо с тоски тут помирал – охота было языком почесать с соотечественником.
– Сосновка. Деревня как деревня, да вот че-то не тянет меня туда. И никого не тянет.
– Что в ней не так?
– А бес его знает. Вроде на первый взгляд все так чисто, ухожено. Только вот чужих больно не любят. И алкашей нет. Ты видел, что в деревне не было ни одного алкаша?
– Я вообще в деревнях не бываю, мне трудно судить.
– Везет, – вздохнул Славка. – Я сам деревенский, семья переезжала из дыры в дыру, всего насмотрелся. Еле вырвался. Теперь по мне и не скажешь, что крестьянин.
Макс, понял, что Славика понесло. Но ему было не до воспоминаний о тяжелом детстве переводчика.
– Почему Настя поехала с тем мужиком? Он ей угрожал? Заставил силой?
– Ну, я не знаю… Она, вроде, с ним любезно разговаривала и сама в машину села.
– Мне нужно попасть в эту деревню, – решил Макс, и опять ему показалось, что кто-то ходит вокруг палатки.
– Она тебе кто? Жена? В деревню просто так не попадешь. Заблудишься в этом чертовом болоте… – И вдруг сбавил звук, будто перестраховывался, что если собеседник поднимет на смех – можно сказать – «тебе послышалось»: – Еще этот леший…
– Да ты тоже дурак? – вспылил Макс, – какой леший? Это же все сказки, приманка для туристов! Нету никаких леших, русалок и всякой другой нечисти!
– Для кого сказки, а я тут все лето, – обиделся Славик.
– Макар сказал, что ты только сегодня приехал.
– Он предупреждал, что ты спрашивать будешь, чтоб я про девушку молчал. Но мне все равно, мне еще три ночи продержаться и – свободен.
– Зачем? Что он скрывает?
– Ответственности боится. Ему это не надо, чтоб все пропажи на него спихивали.
– И когда Смит пропал ты тоже тут был?
Славик заволновался, похоже, он начал догадываться, к чему разговор сводился. Сразу ощетинился, тон стал агрессивным.
– Все контракт подписывают, что понимают риск и в случае чего к фирме претензий не будет. Ты ведь подписал? Иначе бы тебе путевку не продали.
Славик сверлил в темноте Макса глазами, и тот хоть не видел, но отчетливо чувствовал его взгляд. И пусть никакой такой бумажки комп ему не выдал, но все равно, кивнул. Славик удовлетворился его молчаливым ответом, перевернулся на другой бок.
– Давай спать.
«Быстро же парень возбудился, как жаренным запахло. Никто не хочет нести ответственности, ни Макар, ни он, ни фирма… Трусят, гаденько контрактом прикрываются» … Завтра он повернет на Сосновку – или пешком – компас есть, или обратно и автобусом. Ходят же туда какие-никакие автобусы. А остальное его уже мало заботило.
Макс заворочался, стараясь поудобнее лечь. Протянул руку, чтобы похлопать лежащего рядом Барбоса, желая ему спокойной ночи. Но место, где тот находился еще совсем недавно, оказалось пустым. Макс забеспокоился: куда тот мог подеваться? Может, его заинтересовали звуки леса? Он даже не заметил, как пес выскочил на улицу. Макс вышел из палатки. Проводника возле костра уже не было.
– Барбос! Ко мне! – и посвистел. Но собака не отзывалась. Ни звука. Макс не хотел кричать и будить только полчаса назад угомонившихся иностранцев. Экстремалы всех мастей еще в первый день спелись, спились – дорогой и дешевый коньяк тут тек рекой, и все рвались идти на охоту. У всех были ружья, всем хотелось палить. Птицы уже покинули насиженное болото, стрелять оказалось особо не по кому – это был последний тур в сезоне. И иностранцы начинали скучать. Макс их понимал – ехать с такими неудобствами, за границу, оформлять визы, разрешения на оружие, и так далее через дебри бюрократии, для того, чтобы испытать экстаз охоты, ощутить щемящий страх и испробовать восторг выживания… Кто-то опускается в пещеры, кто-то лезет в горы, кто-то ныряет на глубины, а им захотелось рискнуть среди трясин. Мужики хотели пощекотать нервы, что для некоторых типов естественно. А ничего этого нет. Увы. Травки только для гербария.
