Но Максу хотелось только одного – лечь и уснуть. Внезапно что-то больно укололо его в шею. Макс стал заваливаться на бок, с трудом повернув голову. Гена с удивлением рассматривал электрошокер у себя в руках: «Сломался что ли?» и еще раз сунул прибор Максу в лицо. И в этот раз Макс рухнул на пол и закрыл глаза. В открытую дверь вошел Макар. Гена на него заворчал: «Че так долго? Что я, один все должен делать? Хватай его». Макар вместе с Геной подхватили бездвижное тело за руки, за ноги и вынесли из квартиры.
По дороге к Сосновке, поднимая снежную пыль, мчалась машина Макса. Водитель лихачил, явно получая от езды удовольствие. Машину бросало из стороны в сторону, радио орало в такт на всю округу хаус. Пассажир на соседнем сиденье недовольно морщился, что, однако, не портило настроения водителя.
По дороге, на выезде из деревни, шла Иванна с собакой. Зима уже вступила в свои права. Снегу выпало прилично, и он все продолжал идти, падая пушистыми хлопьями на деревья, дома, облепляя пальто девушки и собачью шерсть белыми комочками. Иванна бросала ветку, Барбос, полоща ушами на ветру, бежал за ней и возвращал новой хозяйке. Иванна со смехом трепала его по голове и снова бросала. Но на этот раз пес не кинулся за веткой, а насторожился. Он первым услышал звук приближающейся машины. А потом услышала и девушка. Барбос тявкнул, довольно агрессивно. Иванна хотела, было, уже возвращаться, нагулялись, но пес дернулся от нее и побежал навстречу машине.
– Барбос, ты куда? Стой! – Но собаку уже было не остановить.
Машина приближалась. Вот она уже поравнялась с собакой, из открытого окна пассажира высунулась рука, дразнящая заливающегося в лае пса. А потом собака отстала, но все так же бежала, надрываясь. Приблизившись к Иванне, водитель резко нажал на тормоз, остановившись почти у ног девушки. Та даже не пошевельнулась. Водитель открыл окно, но выходить не стал.
Макс очнулся в темноте. Он был связан по рукам и ногам и находился в каком-то слишком маленьком, давящем пространстве. Что с ним произошло и где он? Голова трещала, но это уже была другая боль, ясная и понятная, определенного происхождения. Хоть здесь все без мистики. Он попробовал потянуть узлы, но они не поддавались, только больнее впивались в тело. Макс решил зря не тратить сил и подождать, когда все прояснится в свое время. Для чего-то же его связали, пусть лишили воли, но сохранили жизнь. Значит, у него еще есть шанс. Только что Гене от него нужно? И Макар каким-то образом с ним.
И тут стали возвращаться другие ощущения. Холод и движение. Холод был вокруг – над, под, с боков. А движение и характерный звук говорили лишь об одном – он находится в багажнике машины. И его куда-то везут. Что ж, пока не достигли пункта назначения, нужно выбираться отсюда. Макс чуть-чуть сдвинулся так, чтобы попробовать нащупать что-то связанными сзади руками. Еще немного назад, еще на пять сантиметров. Он протянул руки и тут же рефлекторно дернулся, будто обжегся. Руки коснулись чего-то колючего. Но не горячего. Он решил осторожно исследовать – возможно, об этот предмет можно перерезать веревки. Осторожно, насколько позволяла подскакивающая на неровной дороге машина, он снова протянул руку и уже не дергался, принимая ладонью мягкое касание непонятно чего. На этот раз оно не кололось, наощупь было мохнатым, но мохнушки – не шерсть и не войлок, а… синтетическая материя, как пластик. Он дернул нечто к себе ближе, предмет подчинился, он был нетяжелым. Теперь можно изучать его дальше. И тут Макса настигло прозрение. Он истерически захохотал. Он понял, что находится в своей собственной машине. Потому что то, что нащупал, являлось новогодней искусственной елкой. Еще в сентябре они вдвоем с Настей забирали елку от ее подружки. Подружка с мужем переезжали в новую квартиру и избавлялись от ненужного хлама. Насте непременно захотелось забрать елку. Своей-то они так и не удосужились купить. А личная елка – это уже какой-никакой, а признак семьи. Настя… Где там его Настя? Где сейчас бродит ее несчастная душа? Чего ищет и чего хочет? Бедная его маленькая любимая девочка. Во что она вляпалась, что уже не смогла жить? И как он допустил? Не уберег, не удержал… Горько до того, что горечь ощущается физически, на языке, во всем теле.
Машина замедлила ход и остановилась. Сердце Макса заколотилось – он услышал что-то родное. Там, за пределами багажника был кто-то близкий ему. Скорее, близкие. Потому что четкое ощущение раздваивалось и снова сходилось. Он напряг тело, словно антенну, чтобы уловить исходящие волны в диапазоне любви. И увидел. Четко, словно багажник открыли, и он стоит, щурясь на солнце, разглядывая Иванну и… Барбоса! Барбосище! Нашелся! Он на самом деле вышел к деревне и Иванна пригрела его!
Собака словно услышала хозяина, залаяла на багажник. К ней подошел Гена, больно пнул под бок.
– Не сдохла, дрянь?
– Не трогай собаку! – кинулась защищать Иванна.
Они стояли на обочине – Иванна и злой Гена. В машине остался сидеть Макар, нарочито не глядя в сторону этих двоих. У них свои разборки, его как бы нет.
