– За кого же ты нас держишь? За властелинов колец каких-то? Разве Иванна или ее бабка Марфа похожи на злодеев? Козлов с Бурдюковым неплохо зарабатывали на этом своем туре. Только стали люди пропадать. Да в основном с ума сходили. Я говорил Козлову, что все это плохо, надо бы тур прикрыть. А они оба – ни в какую. Жадность глаза им застила. Вот тут мы с ними поругались. Я сказал, что не потерплю их присутствия в наших краях. Пригрозил, что нашлю на них проклятье, если они не уберутся. А эти паразиты как в насмешку взяли и ограбили нашу деревню. Украли священную вещь – ритуальный нож по имени Алчущий.
При этих словах старейшина благоговейно прикоснулся двумя пальцами ко лбу и прошептал короткую молитву. Макс не знал верить ему или нет. Вроде – логичное изложение истории и вполне походит на правду…
– Мы были готовы выкупить его за разумную цену. Но мужиков одолела алчность, они отказались продавать и решили его загнать подороже в городе. Лесник сам на себя навлек немилость Лешего.
– Стой-стой, я видел его труп. Какой к черту леший – у лесника было огнестрельное ранение. Вот такая дырка.
– Ты же знаешь, у нас нет оружия. Вообще. Оно нам не нужно. Бурдюкова убил случайно находящийся в это время рядом охотник. Выстрелил, ужаснулся, а через полчаса об этом инциденте напрочь забыл.
Макса передернуло. Он прекрасно понимал, что значит – «случайно оказался рядом, случайно выстрелил и тут же забыл». Он отлично помнил, как еще совсем недавно в его мозг спокойно могли вмешиваться все, кому ни заблагорассудится. Старейшина между тем продолжал.
– Козлов сбежал в город, а Гена с парнями поехал следом. В городе Козлов носился в поисках сбытчика. Алчущий жег ему руки, от него надо было избавиться, но сделать этого вор не мог. Потому что никому из антикваров он не доверял, ему все казалось, что каждый из них на стороне Лешего. А дальше ты сам знаешь.
– То есть? Антикварам, значит, он боялся довериться, а постороннему взял и отдал на хранение?
– Ты все еще не понял? – брови старейшины взлетели вверх. Ему казалось все само собой разумеющимся, а этот еще и спрашивает. – Алчущий сам тебя нашел.
Макс замотал головой, не в силах переварить услышанное.
– Как какой-то нож может меня найти? И почему меня?
– Ты – один из нас. А Алчущий – это не просто металл и финифть. Он живой.
Макса передернуло, он представил, что нож в его руке извивается змеей. Священный ужас пробежал мурашками по всему телу сверху вниз, вернулся и остался в области груди.
– Чего вы от меня хотите?
– Найти его еще раз. Скорее всего, Алчущий спрятал старик-орнитолог.
– И вы его убили, – Макс не обвинял, он констатировал факт.
– Зачем? Какая нам была выгода убивать? Старик не конфликтовал с нами и если б обнаружил Вещь, то принес бы ее нам. Таков был уговор. Поэтому нас самих это удивило. Почему забрал и куда унес – неизвестно. Далеко, однако, унести не мог точно, но болота – слишком обширны, мы не сможем перекопать зону площадью даже в пару километров.
– Как же я найду?
– Он сам тебя позовет. Не переживай, голоса слышать ты не будешь. Алчущий не издает звуков. Просто пойдешь туда, куда тебя поведут ноги.
– И что мне за это будет?
Старейшина вздохнул.
– Ты нас за зверей принимаешь? Я тебе все честно рассказал, ты понимаешь, насколько нам было необходимо найти его. Мы хотим от тебя добровольного сотрудничества. Все равно ты уже почувствовал свою силу, ты больше не сможешь отказаться от своего дара. А с нами ты научишься им пользоваться.
– И все же? – спросил Макс. Ему не нравилось, что старик начал вилять, уводя в сторону от насущного вопроса. – Что меня ждет, когда я найду Алчущий? Ты отпустишь меня?
– Если захочешь уйти от нас – уйдешь.
И лицо старейшины преисполнилось скорби. Старик был настолько убедителен и в первой своей ипостаси и во второй, что Макс терялся – какому же Андрею Гордецову теперь верить? Тому ли что пугал, окуная головой в воду, или тому, что вызывает жалость? А, может, верно и то и другое?
– Ты будешь свободен, и даже сможешь жениться на Иванке, – закончил седовласый, с интересом поглядывая на реакцию Макса.
– Ого! Даже невесту своего сына готовы отдать первому встречному? Что же такого ценного в вашем ноже?
– Мы называем его Алчущим. Теперь, когда ты знаешь всю историю, потрудись называть его по имени, – старейшина как будто даже разозлился на Макса. Сквозь маску добродушия снова проглянул жесткий диктатор, и тут же ее сменила извиняющаяся улыбка. – И какой ты посторонний? Я тебе уже час талдычу, что ты – наш. Я же вижу, что у вас с Иванной – чувства. Она так тебя защищала, даже готова была взять всю вину на себя. Ох уж эта любовь! – Эти слова старейшина сказал, как выплюнул.
