Славик как раз приехал из города и доставал с заднего сиденья старенького «опеля» пакеты с продуктами. Выстрелы, прозвучавшие один за другим, заставили его замереть. Оглянувшись по сторонам, он все-таки решил не оставлять продукты в машине, подхватил пакет и в ту же секунду в свете уличного фонаря заметил тень позади. Обернуться он уже не успел – что-то твердое и холодное уперлось ему в затылок.
– Ключи от машины. Быстро.
Славик узнал голос.
– Тебя все равно поймают, – сказал он.
– Не твое дело.
Славик не торопился отдавать ключи, хотя Макс видел, как тот втянул голову в плечи. Макс надавил железякой, только что подобранной возле ангара, на шею Славика. Тот чуть ума не лишился со страху.
– Это ты стрелял? – спросил он.
– Не тяни время. Ты знаешь, мне терять нечего. А тебя я точно не пожалею.
Барбос тявкнул. Не настолько громко, чтобы выдать их. Макс не стал дальше церемонится, выхватил ключи из дрожащих рук Славика. Запустил Барбоса на сиденье рядом с водителем. В это время Славик развернулся и со всего маху двинул пакетом Макса. Макс охнул. На землю полетели тяжелые зеленобокие яблоки, красивой дугой рассыпалась гречка, каравай хлеба пронесся, крутясь в воздухе, словно летающая тарелка. Барбос истово залаял, скребясь о стекло. А со стороны улицы послышались крики, звуки моторов. Кто-то уже открывал ворота ангара, расположенные с противоположной стороны. Деревня вмиг ожила, засверкала огнями. Макс просто ударил Славика снизу-вверх раскрытой ладонью по лицу – тот не успел увернуться. Рухнул как подкошенный. Он был и меньше ростом и слабее Макса. Упал на спину, совсем беззащитный, и даже не посмел закричать, чтобы позвать на помощь. Макс не стал задерживаться возле него, обошел машину, запрыгнул на место водителя. Засунул ключ в замок зажигания, педаль сцепления утопил в пол, повернул ключ… Задняя дверь открылась, и в салон ввалился Славик. Сел, вытирая бумажкой салфеткой вьюшку из-под носа. Засопел. Барбос кинулся на него.
– Убери собаку, – застонал, отмахиваясь, Славик.
– Выходи, хрен тебя побери! – заорал Макс, давая задний ход для разворота.
– Они меня убьют, за то, что упустил. Скажут, отдал машину, помог бежать. Я же не местный, чужак.
Макс уже выворачивал на дорогу. Еще десяток метров и они окажутся на виду.
– Последний раз тебе говорю…
– Собаку уйми. Я сам хочу сбежать отсюда. Я тебе помогу найти дорогу. Мы вместе уйдем.
Макс вдавил газ, колеса прокрутились вхолостую, отпустил тормоз и «опель» рванул вперед с резвостью молодого жеребца.
Теперь они стали видны всем. Впереди, преграждая дорогу, стоял уазик старейшины. Еще пара машин, включая его, Макса, собственную, бороздила деревню в поисках беглеца. А из ангара выводили уже отремонтированный вездеход. Макс только надеялся, что в этот раз за рулем вездехода не Иванна. Вот это да! Макс подивился размаху операции. Значит, действительно, дело настолько серьезно.
Его, конечно же, тут же заметили. Макс выехал на дорогу, притормозил. Некоторое время обе стороны противостояния выжидали.
– На охоту, значит, вышли? Ну давайте, поймайте сначала.
Славик на заднем сиденье зажмурился. Барбос и тот затих, сознавая важность момента. Пан или пропал. Макс держал руки на руле, ногу – над педалью газа.
– Куда? – спросил он Славика.
– Не прорвемся, – Славик сидел, вдавившись в сиденье, и боялся открыть глаза.
– Куда?! – заорал Макс. Как его достал этот ссыкун! Сейчас бы вышвырнуть за шкирку из машины.
– Вперед. Если сможем оторваться, за домом Соколова, орнитолог который, есть дорога. Но они местные, все знают. Не получится…
Макс протянул руку назад и отобрал белый бумажный платок, который Славик все еще время от времени прижимал к носу, хоть кровь уже остановилась. Опустил чуть-чуть окно, просунул в проем кисть и помахал платком. Через полминуты из своей машины вышел старейшина. Он улыбался, держал руки открытыми ладонями к Максу. Мол, я безоружен, мы договоримся. Но дверь своей машины оставил открытой. За ним буквально выпрыгнул еще один, коротконогий и толстопузый старик, Макс его до этого уже видел среди деревенских. Он что-то крикнул старейшине, но тот огрызнулся на старика. Другие пока не шевелились и не проявляли признаков нетерпения.
