Воздух со свистом входил и выходил через дырку в легком. Макс слышал свое дыхание и видел кровь, выходящую толчками из раны. С кровью уходила жизнь. Умирающий мозг блуждал по лабиринтам подсознания. Вспоминалась безрадостная юность в детском доме, учеба в колледже, немногочисленные студенческие приятели, Настя… Картинки его жизни мелькали с быстротой перематываемой пленки. Фильм докрутился до встречи с Иванной и пленка остановилась, будто застряла на кадре с образом любимой. А потом как в настоящем старинном кинопроекторе от раскаленной лампы остановившийся кадр начал плавиться и скукоживаться и вот уже посредине образовалась дыра, оставив лишь элементы обстановки по краям. Да еще кусок платья остался. Платья не из нашей эпохи, откуда-то из генетических воспоминаний. Иванна… Его любимой грозит опасность. Гена, конечно же, убьет ее. Теперь у врага есть могущественное средство. Их будущий сын не увидит этого света, не вздохнет этого воздуха, не закричит о своем приходе. Их первенец. За много-много веков их жизней. Любимая…
Макс умирал, но одновременно его душила злоба на самого себя, за свою наивность, беспечность, он снова поверил тому же человеку и тот снова его обманул. Ладно бы сам просчитался, но пострадают еще люди. Те, кто ему дороги. Вставай, дохлая скотина! Шевелись! Иди, выручай их! Что лежишь, как колода? Макс подгонял себя, но единственное, чего он достиг – слезы бессилия. Тело отказывалось ему подчиняться. Даже зубовного скрежета не выходило. Мозг еще работал, душа рвалась, а тело… Как это страшно, метаться в теле, словно в клетке и мочь разве что плакать! И он позвал.
– Сюда! Смотри, здесь есть почти что новое тело.
Конечно, он не мог так сказать, из его глотки вырвалось всего лишь несколько слабых и разрозненных звуков. Воздух практически не проходил через горло, не задерживался в голосовых связках. Но Макс слышал свои внутренние слова. Он слабо изогнул губы в иронической улыбке.
– Почти что неношенное тело, – повторил он. – Тебе понравится.
И тот, кого он звал – откликнулся. Кусты затрещали. Из леса вышел медведь-шатун. Его сородичи спят в берлогах, а этого присмотрел Леший. Этот – уже никогда не уснет. Медведь остановился в стороне, не решаясь подойти. Принюхивался, стоя на задних лапах. Поводил огромной мордой из стороны в сторону.
– Ну чего, прицениваешься? – страха у Макса не было. Все равно умирать. – Подойди поближе. А то что кровь везде – да ерунда все это. Подлатаешь, будет как по тебе сшитое.
Медведь захрипел, морща подвижные ноздри. Он опасался, подходил медленно.
– Ну же, быстрее, – умолял Макс.
Он как будто видел собственное сердце. Оно замирало и нехотя сокращалось. Толчки крови были все слабее. Разум начинал мутнеть. Только бы успеть! Медведь подошел ближе, наклонился. Макс почувствовал на лице легкий ветерок. Но это не было похоже на дыхание живого существа. Это была струя могильного холода. Глаза Макса были закрыты, но он кожей ощущал дрожащий туман, как аура окруживший животное. Этот туман не был виден обычному человеческому глазу, его нельзя было потрогать, понюхать и попробовать на язык. Но Макс видел и ощущал. Угасающее сознание четко определило: это был он, Леший. Дух, субстанция, эгрегор… Вот и встретились.
Медведь толкнул лапой. Человек как будто был мертв. Мертвое тело не интересует Лешего. Ему нужно тело с живой душой. Он должен подчинить эту душу себе, вобрать ее силы и опыт. Ох, какая у него богатая коллекция! Кого только там нет: и молодые, полные энергии и старые, умудренные жизнью, оптимисты, охочие до жизни и мрачные ворчуны, нежные создания и циники, познавшие всю глубину человеческих страстей. Медведь разочарованно поддел лапой человеческий труп и вдруг отскочил, как будто его ужалила оса. Он не мог поверить. Он столько раз захватывал чужое жилище, а тут чья-то душа посягала на него самого. Да и Макс не посмел бы, но у него не было другого выхода – в этом мире у него еще остались дела, которые он просто обязан закончить.
Медведь упал на спину и завертелся волчком, словно пытаясь скинуть с себя невидимого противника. Он ревел и бил себя лапами по морде, корчился, как будто его что-то жгло изнутри. Макс протискивался сквозь узкую щелочку в ауре Лешего. Он нашел эту брешь и впился как клещ, юркой змейкой влез в тонкий лаз, проник внутрь. Леший внутри медведя не собирался уступать позиций и так просто впускать чужака. Макс почувствовал, что его сознание начинает путаться, мир, довольно четкий и яркий, увиденный глазами медведя, начал размываться. Только не это! Сражайся, Макс! Ты сумел перебраться в чужое тело, ты смог дерзнуть влезть в гости к Лешему… Доведи до конца! Сопротивляйся, Макс!
