– Ты к нему жесток, – прервал отец едва ли не с раздражением. – Его превосходительство не был таким расчётливым. Он был цельной личностью, всегда и во всём.
Юноша, однако, невозмутимо продолжал:
– Расчётливым, наверное, не был. Верю, что был цельной личностью. Но нам такую цельность понять трудно. И, думаю, те, кто придёт после нас, тем более не поймут…
Некоторое время отец и сын неловко молчали.
– Время, конечно, другое, – наконец проронил генерал-майор.
– Ну да… – начал было юноша, но бросил взгляд в окно и прислушался: – Дождь пошёл, отец.
– Дождь? – Старик вытянул ноги и с радостью ухватился за возможность сменить тему разговора: – Как бы айву опять не побило…
Однажды весенним вечером падре Органтино[62], придерживая рукой длинные полы сутаны, прогуливался по саду католического храма Намбандзи в Киото.
Вокруг, среди сосен и кипарисов, росли европейские растения – розы, олива, лавр. Розовые кусты как раз начали цвести, и среди деревьев в вечернем воздухе витал тонкий аромат. Тихий сад был полон такой неизъяснимой прелести, что не верилось, будто дело происходит в далёкой Японии.
Погружённый в задумчивость, Органтино брёл в одиночестве по тропинкам, посыпанным красным песком. Собор Святого Петра в Риме, лиссабонский порт, звуки португальской скрипки-рабеки, вкус миндаля, церковное пение – воспоминания пробуждались в сердце рыжеволосого пастыря, постепенно погружая его в ностальгическую грусть. Чтобы развеять её, он тихо призывал Господа. Но печаль не уходила – напротив, чем дальше, тем тяжелее становилось на сердце.
– Страна эта красива… – размышлял Органтино. – Страна красива. Климат здесь мягкий. Обитатели… низкорослый желтолицый народец, быть может, и уступает чернокожим, но местные жители в основном дружелюбны. Больше того, уже не один десяток тысяч человек принял христианскую веру. В самом центре столицы мы построили этот прекрасный храм. Жизнь здесь, пусть не всегда безоблачная, не должна меня удручать… А всё же я порой впадаю в уныние, и тогда мне хочется поскорее покинуть здешние края и вернуться в Лиссабон. Что это – одна лишь тоска по родине? Нет, я готов не возвращаться в Лиссабон, готов отправиться в любую другую страну – Китай, Сиам, Индию – только бы прочь отсюда. Значит, печаль моя не в том, что я давно не видел родных мест, – а в том, что хочу бежать из Японии. Но… но ведь страна эта красива… И климат здесь мягкий…
Органтино вздохнул – и вдруг заметил, что на слое мха в тени деревьев белеет лепесток сакуры. Сакура! Вздрогнув, падре всмотрелся в темнеющую рощицу. Там, среди нескольких пальм, свесила ветви одинокая плакучая сакура, в облаке цветов похожая на видение.
– Господи, спаси и помилуй!
Органтино захотелось перекреститься, чтобы избавиться от наваждения, – в сумерках цветущая сакура показалась воплощением чего-то зловещего. Зловещего? Нет, скорее она была воплощением самой Японии, и это почему-то вселяло в него тревогу. Впрочем, в следующий момент, обнаружив, что ничего странного не происходит и сакура – просто сакура, он смущённо усмехнулся и, тихо вернувшись на тропинку, с которой сошёл, возобновил свою неспешную прогулку.
Полчаса спустя он молился в пресвитерии храма Намбандзи. Единственная лампада, свисавшая из-под круглого потолка, освещала фреску на стене: архангел Михаил спорит с дьяволом за тело Моисея. И отважный архангел, и разъярённый демон сегодня выглядели особенно выразительно – быть может, из-за игры света, а быть может, из-за витавшего в пресвитерии аромата свежих роз и ракитника, стоявших перед алтарём. Позади алтаря Органтино, склонив голову, горячо взывал к Господу.
– Отец наш, всемилостивый и всеблагой! Покинув Лиссабон, я посвятил жизнь служению Тебе, и потому, какие бы препятствия ни вставали у меня на пути, без колебаний шёл вперёд – чтобы Твой пресвятой крест воссиял повсюду. Всё, что мне удалось, я свершил благодаря Твоей бесконечной милости. Но теперь, оказавшись в Японии, я наконец понял, как тяжела ноша, которую я на себя взял. В этой стране, в её горах и лесах, её городах и улицах скрываются таинственные силы, и они мешают моим трудам. Оттого в последнее время я без явных причин стал погружаться в пучины уныния. Что за силы здесь обитают, мне неведомо, но они, будто подземные воды, проникают в каждый уголок этого края. Если мы не одолеем их, Господи, то и туземцы, пребывая во власти невежества, никогда не ступят на дорогу, ведущую в Царствие Небесное. Размышляя об этом, я провёл многие дни в сомнениях и терзаниях. Прошу тебя, Господи, даруй твоему скромному слуге стойкость и терпение…
Тут ему послышался крик петуха. Но падре продолжал молиться.
– Чтобы выполнить задуманное, мне придётся сразиться с незримыми духами, населяющими горы и реки. В прежние времена по воле Твоей в Красном море потонуло египетское войско. Здешние духи не слабее воинов фараона. Господи, дай мне силу древних пророков – без неё мне не справиться с этой напастью…
