Хлопать дверьми в штабе начале ещё затемно, потом где-то недалеко отработала артиллерия. Недолго, минут пять. А через час в кабинет зашли двое. Хозяин сразу направился к шкафчику, достал оттуда пузатую бутылку и два стакана, разлил. Выпили военные не чокаясь и не закусывая.
– У тебя как прошло?
– Гладко, все полегли. Даже раненых почти нету.
– А у нас ЧП. Одна рота не поднялась, кто-то ещё ночью прирезал офицера. Сильно не налегай, КаКахи уже выехали, будут разбираться. Бумаг, лять, теперь заполнять... – Гость сокрушённо покачал головой, выпил вторую и ушёл не прощаясь.
Мой клиент налил себе третью и присел за стол. Хороший момент. Я отделился от стены, подошёл сзади и провёл ножом по горлу. Контракт закрыт, но наниматель просил сделать всё демонстративно, чтобы ни у кого не возникло сомнений в казни. В кабинете нашёлся тупой кухонный нож, его я вложил в левую руку трупа, а в правую служебный револьвер. Поднёс его к виску клиента и сделал два выстрела. А потом добавил ещё один. Самоубийство тремя выстрелами в голову, что может быть демонстративней?
С КаКахами мне профессор не рекомендовал встречаться ни в каком виде. Как хорошо, что у меня есть способ уйти из любого места. Да, об потере этой возможности я буду потом жалеть. Позже, когда пройду через Реинкарнатор, а сейчас надо пользоваться. "Смена ипостаси".
***
Дерьмо. В очередной раз дерьмо. Но двери уже ломают, и делать мне тут нечего. "Прыжок веры".
Полумрак. Силуэты лежащих на полу людей в слабом свете от тряпичных стен и потолка.
Стоны. Беспрерывные стоны и невнятное бормотание, перемежающееся редкими вскриками.
Запахи. Крови, нечистот, застарелых ран. Вонь гниющей плоти. Смрад. Так пахнет скорая смерть.
Вонь навалилась на мои рецепторы со всей силой и безальтернативно заставила опорожнить полупустой желудок. Скромный ужин вылетел в три спазма, дальше блевал чистой, ароматной желчью.
Кто-то подсунул мне под нос тряпицу, смоченную в каком-то приторно пахнущем составе. Мне сразу полегчало и я смог разогнуться, вырвав при этом спасительный кусок ткани из рук благодетеля и приложив его к лицу.
Передо мной стоял уставший мужчина в бывшем когда-то белым халате и такой же затасканной шапочке с красным крестом спереди. В его глазах застыл вопрос, впрочем немедленно озвученный.
– Кто ты и как сюда попал? – Голос был требовательным, но каким-то надтреснутым.
Я немного отдышался и смог осмотреться. Это была палата с лежащими больными. Точнее длинная и высокая палатка. И не с больными, а с раненными. Привыкшие к полумраку глаза рассмотрели, что бинты были на каждом, и белизной они отнюдь не сверкали. Кровавые пятна проступали на каждом втором. Вот как у этого бойца на культях рук...
Меня сильно потрясли за плечо.
– Эй! Ты меня понимаешь? – Врач перешёл на интерлингву. Видать оценив мой балахон и посох.
– Понимаю. Доктор, как можно помочь этим людям? – И плевать, что на них совсем не та форма, которую я носил ещё вчера.
– Им поможет только чудо! – Раздражение и злость так и пёрли.
– Я специалист по чудесам, но нужна конкретика.
Доктор скептически меня осмотрел.
– Думаю, легендарный хилер с навыком массового лечения справился бы. Но ты на такого не похож...
– И всё равно я не понимаю, почему у вас такая большая смертность. Для борьбы с инфекциями существуют антибиотики. Если не каждого можно было бы спасти без всякой магии и Системы, то по крайней мере большинство. – Мы сидели с врачом в огороженном закутке в конце палатки и пили чай с медицинским спиртом.
– Для этого нужны эти самые антибиотики. В больших количествах. – Доктор Дулитл тяжело вздохнул и указал на канистру со спиртом – А у меня из лекарств только это. И мазь от ожогов, куда же без неё.
– Так изготовьте. Я не знаком с технологией производства, но не думаю, что там что-то сложное или секретной. Могу узнать для вас у себя на родине. А если не сможете произвести, то наши капиталисты с удовольствием организуют вам поставки, просто уверен в этом.
– Питер, никому не предлагай такого в Федерации. Да и в Союзе не предлагай. В Паромире вообще давно закончились энтузиасты и новаторы медицинского дела.
– Дерьмо. – До меня начало доходить, что я стал свидетелем очередной продуманной людоедской политики системы. – У вас вообще лекарств нету?
– Есть, но стоят баснословно дорого.
– И сколько у вас живут люди с такой медициной?
– Эх. Это кто как. В лучшем случае до шестидесяти лет. – Дулитл придвинулся ко мне и шепотом продолжил. – Но во власти одни и те же лица уже десятки, а то и сотни лет. У них-то доступ к лучшей медицине мультиверсума.
Доктор нагнулся за своей канистрой и долил в чашки лекарство, так что чая там осталось меньше половины. А мне и так в голову ударило, на пустой-то желудок. Но отказываться не стал, сделал обжигающий горло глоток: помянул тех ребят, которым не повезло, которые не дожили до моего "Прыжка веры". К которым я опоздал на считанные часы и минуты. А таких, судя по оставшимся лежать в палатке неподвижным телам, было немало.
