Сола Морте, бывшая воровка и взломщица, отказалась РѕС' своей прежней жизни по ту сторону закона. Находясь в бегах РѕС' семьи наркоторговца, она уехала далеко из Колдвелла, чтобы начать новую жизнь и обезопасить свою бабушку. Её сердце, однако, тоскует по единственному человеку, который СЃРјРѕРі прорваться через её Р±роню — по Эссейлу, сыну Эссейла, который никогда не думал, что способен полюбить, тем более человеческую женщину. Но у РЅРёС… нет будущего, и не только потому, что она не знает, что он вампир, но и потому, что Эссейл не собирается прекращать поставку оружия Братству Черного Кинжала. Но у СЃСѓРґСЊР±С‹ на РЅРёС… другие планы. Когда Эссейл попадает в кому и оказывается на грани жизни и смерти, его кузены находят Солу и умоляют приехать, чтобы дать ему причину жить. Последнее, чего она хочет, так это вернуться обратно, но разве она может дать ему умереть?Когда смертельный новый враг вампиров показывает СЃРІРѕС' лицо, и Братство нуждается в помощи Эссейла, Сола находит себя не только мишенью, но и критически важной силой в РІРѕР№не, которую она не в силах понять. Р
Перевод: РыжаяАня, Naoma
Редактура: Андрованда, Tor-watt, Elsa
Перевод осуществлен для группы vk.com/jrward
Майами, Флорида
Сола Морте, также известная как Марисоль Мария Рафаэла Карвальо, толкнула раздвижную дверь в сторону, убирая стеклянную панель со своего пути. Несмотря на позднюю ночь и январь на календаре, ее приветствовал океанский воздух, влажный и теплый, выше семидесяти градусов[1], даруя легкий поцелуй вместо того, чтобы ударить наотмашь холодом. Но прожив год в Майами, она перестала получать удовольствие от этой приятной неожиданности. Благоприятный климат, а также медленный ритм жизни, пальмы, пляж и волны просто стали частью ее жизни.
Экзотика определялась редкостью явления и, равно как и с красотой, зависела от глаз смотрящего.
Сейчас укрытые снегом сосны Колдвелла наверняка покажутся ей чарующими и необычными.
Покачав головой, Сола попыталась сосредоточиться на настоящем. «Терраса» этого пятиэтажного кондоминиума, в котором она жила с бабушкой, представляла собой книжную полку, подобное уличное пространство не радовало взор, также не отличалось какой-либо функциональностью. Главная его задача — пункт «с видом на океан» в рекламном проспекте для тридцати квартир этого дома. Только подумать, с «океаном» тоже вышла подстава: речь шла о заливе Бискейн[2], а не о самом Атлантическом океане. И, тем не менее, вода есть вода, и в часы бессонницы куда приятней смотреть на волны, чем пялиться в потолок.
Она выбрала эту двушку с двумя ванными комнатами примерно три года назад, выкупив квартиру у «Rooms To Go», потому что цена была адекватная и, к тому же, кто-то до нее решил проблему с диванными подушками и цветовыми комбинациями, избавив ее от головной боли. А что до «элитарной» «океанской» террасы, то она заскочила в «Таргет» и прикупила там два желто-белых садовых кресла и кофейный столик. Кресла пришлись к месту, а прозрачная поверхность столика оказалась с мелкой рябью, поэтому на нее ничего не поставишь.
На этой ноте Сола устроилась в кресле, что стояло справа.
— Сегодня полнолуние.
Когда ее голос затих, она посмотрела на ночной пейзаж. Прямо перед ней расположились несколько невысоких домов, старых, построенных еще в сороковые, также между ней и пляжем пролегал ряд дешевых магазинов с майками, продуктовых лавок и баров. Сказать, что она с
Ее это устраивало. Она сторицей окупит инвестиции и…
Ой, кого она обманывает. Их не будет здесь уже через год.
У нее было еще по одному убежищу в Калифорнии и в Торонто. Закончив здесь, они переберутся в другое место.
Она, по сути, руководствовалась несколькими критериями в процессе выбора жилья: оплата наличными, католическая церковь в том же квартале и хороший латинский магазинчик поблизости.
Легкий ветер затеребил ее свежеокрашенные светлые волосы, и Сола подалась вперед, потому что невозможно было усидеть на месте. Смена позы была кратковременной, и не потому, что сейчас перила загораживали вид на залив. Откинувшись на спинку кресла, Сола притоптывала ногой в легком шлепанце, и терпела этот метроном неуемной энергии лишь потому, что виновата была ее собственная нога и, теоретически, она могла все прекратить.
Ошибочно считается, что память — это прямая, по которой можно спокойно пройти, линия событий от и до. Благодаря прошедшему году Сола поняла, что память скорее похожа на клавиши пианино, и музыкальные ноты — движущиеся картинки, которые вычленял ее разум, — скорее зависели от партитуры ее горя, чем от обоснованной логики, которой она руководствовалась, принимая решение покинуть Колдвелл.
Например, если бы речь шла о логичных вещах, она бы сосредоточилась на том, каково это было — когда к ней домой вломились похитители, а ее бабушка как раз проснулась и уже спускалась по лестнице. Потом бы она вспомнила поездку на север штата в багажнике. Да… будь она поумнее, ее мозг бы выдал слайд-шоу того мгновенья, когда она выхватила сигнальный пистолет и запустила ракету в глаз парня, вытаскивавшего ее из седана. Она бы вспомнила, как ей прострелили ногу, пока она пыталась скрыться в лесу, а потом — камеру с решеткой в подвале того пыточного дома.
Она бы представила в красках того ублюдка с двуцветной рожей, который стянул с нее штаны и пытался изнасиловать ее… как потом она вывернула ему яйца и зарядила тяжелой цепью по голове.
И, наконец, она бы увидела, как тащит труп через все помещение, чтобы попытаться открыть отпечатком его пальца замок. Когда он не сработал, она вернулась назад, в подвал, и протянула руку двухцветного через решетки, чтобы кухонным ножом отпилить ему запястье.
