– Да у меня все банально. Я поссорилась с главным поваром дворца. Он почему-то решил, что я продукты домой таскаю. Хотя как такое возможно? Мы же каждый день через стражей ходили! – возмущалась я выдуманной только что ситуацией. – И главное резко так, выгнал в один день и все. Так и думала, что он кому ничего не скажет. Не по статусу из-за кухарки ещё заморачиваться, – тяжело вздохнула. – В общем, решила уходить из столицы. Подумала, что в маленьких городах спрос выше будет на помощниц по хозяйству, оказалась со временем в Риставе, а ты же знаешь, что наступление началось оттуда. Вот и оказалась в отряде сэла Вэлса. А там нападение, приход сюда через лес. Так что не до внешности мне было. Выжить бы…
– Да уж… а твой друг ? Ну тот, что устроилась во дворец? Неужели ничем помочь не смог?
При воспоминаний о Кае в сердце разлилось тепло. Я о нем почти и не вспоминала, и о нашей ночи тоже. Нет, мне было хорошо с ним, очень хорошо. Просто не до того, наверно. И как я уже говорила, в другой жизни, я бы хотела быть с ним… Но мы имеем, что имеем. И все же… немного жаль, что все так вышло.
– Не смог, – через несколько секунд ответила Милиссе. Та уловив мое настроение, больше не стала расспрашивать на эту тему.
– Знаешь, у меня вопрос. Ты сама сказала, что женщин нет, но сегодня к нам никто из солдат не подходил. Я боялась, что будут приставать и принуждать к близости,– задала ещё один интересующий меня вопрос.
Милисса резко покраснела. Тааак, что – то тут не чисто.
– Понимаешь, ты как личная прислуга командира для солдат неприкосновенна. Ну если сама, конечно, не проявишь инициативу. А с сэлом Элимом никто связываться не будет. Бояться навлечь гнев.
– А ты? Я так понимаю, в личную обслугу сэла не входишь.
– Нет, я кухарка у его правой руки, сэла Крума, – ещё сильней покраснела Милисса.
Кажется начинаю понимать.
– И вы…,– выразительно округлила глаза.
– Нет, то есть да. В общем! Когда я попала сюда, сразу стало понятно, что без мужской защиты, если ты не личная служанка командира, пропадаешь. По рукам пойдёшь. А сэл Крум он был внимателен и довольно заботлив. Но не принуждал ни к чему. Я сама решила, что лучше так, чем… ну ты поняла. И он действительно хорошо ко мне относиться. Ты считаешь, что я предала этим Жорда? – я заметила как у неё стали трястись руки, держащие кружку. А голос немного охрип.
– Не считаю, – честно ответила, накрывая её ладони своими.
Я действительно так не считаю, она выживала и это хорошо, что ей попался неплохой мужчина. Кто я такая, чтобы осуждать ? Осуждать легко, а Жорда может уже и не быть в живых. Ему бы не стало лучше, если бы Милиссу пользовали солдаты. Пусть лучше так, по обоюдному согласию.
– Спасибо,– всхлипнула Милисса, – для меня это важно. Я люблю Жорда, но получилось вот так… Ладно, Лия, заговорились мы с тобой, нам пора спать. Завтра рано вставать.
Я согласно кивнула и мы попрощавшись направились по палаткам. Завтра опять начнётся работа.
Не сказать, что в лагере мне жилось тяжело. Труд был привычен, я осталась за кухарку. Сэл Мадер не был гурманом и привык к простой пище, которую мне не трудно приготовить.
Наши вечерние посиделки с Милиссой стали своего рода традицией. Кстати, правую руку командира я видела пару раз мельком. Обычный, ничем не примечательный, по большому счету, эварец. Главное, что Милиссу не обижает.
В спокойном теме прошло почти две недели. Конечно, к командиру прибывали гонцы, что-то обсуждалось. К сожалению, добыть информацию здесь было сложнее, чем при сэле Форсте. Уровень дисциплины выше, лагерь больше. Лес не слишком близко. В общем, пока я ничем не могла помочь Алексу и народу Рулада, но надежды не теряла. Рано или поздно, выпадет случай и я им обязательно воспользуюсь.
Случай выпал быстрее, чем я думала.
Спустя две неделе было объявлено, что лагерь снимается с места и выдвигается в наступление в глубь страны.
Эта новость была неожиданной, но долгожданной для солдат. Молодые и горячие, они желали скорее сойтись в битве, не понимая, что для многих она станет последней.
Некоторые просто не до оценивали мощь Рулада, ведь, как я уже говорила, пока что западное крыло армии шло по малонаселенным землям. Их почти не коснулась проблема провианта и партизанской войны. Крупных стычек тоже не было. И вот теперь объявлено наступление. Лагерь в возбужденном состоянии собирал палатки.
Для меня же это означало, что теперь я смогу дать хоть какую-то информацию.
К обеду людской поток двинулся по дороге, по которой я несколько недель назад пришла в лагерь.
Командир двигался впереди своей части войска, показывая своим примером, что страху нет места.
Мы с остальной прислугой шли тоже впереди, но чувствовали себя не так комфортно. Я то не жаловалась, а вот остальным это не нравилось, но кто спрашивает их мнение?
