Молча Софрон вышел из холла. Грачи - за ним.
- Какой он хам! - неожиданно выкрикнула Жанетка, и Хриплый покровительственно улыбнулся.
- Жорик, я уезжаю! - уже в сотый раз за эти дни объявила она и вскочила из-за стола.
- Не на-адо, - положил на ее руку свою бледную ладонь Хрипатый. - У нас кру-утой го-ородишко. Здесь тебе понра-авится.
Она вырвала свои пальчики из-под ненавистного пресса и выбежала из холла в туалет.
- Люблю не-ервных, - опять улыбнулся Хрипатый.
Только теперь Жора Прокудин заметил, что в улыбке его лицо становилось точной копией черепа с пиратского флага. Не хватало только двух перекрещивающихся костей. И они появились.
Странным сложением рук у шеи крест-накрест Хрипатый оправил воротничок рубашки и бесцветным голосом спросил Жору:
- Где ты тут ква-артируешь?
- Что? - не понял Прокудин.
- Ка-абинет у тебя где? На-аверху? У ди-иректора?
- У... у зама...
- При-иглашаешь?
- Да-да, пожалуйста!
Согнувшись в пояснице, как половой в русских кабаках, Жора рукой показал на лестницу, и рука у него в этот момент располагалась так, будто на ней и вправду как у полового висело полотенце.
- Про-оверь улицу, - отрывисто скомандовал кому-то Хрипатый. - Что-о там центровые? Сва-алили?
- Тачки уехали, батя, - доложил кто-то безликий.
- А ты про-оверь. Софрон - го-овнюк. Он за-аконов наших не при-инимает. Ему еще на зо-оне ставили на пра-авило. Для него умат - это все-о...
- Ладно, батя...
Следом за прихрамывающим главарем Жора Прокудин прошел к кабинету, угодливо толкнул перед ним входную дверь. Со стола спрыгнул Топор и посмотрел на шкета с землистым лицом, как на последнего бомжа.
- Ты это... того, - то ли спросил он его, то ли решил прогнать.
- Познакомься, Толик, - предложил Жора. - Это Владимир Калистратыч... Хозяин, можно сказать, поселка шахты имени Пролетариата Донбасса...
- Сразу видно, что ты не ме-естный, - сказал Хрипатый.
Не-ету такого по-оселка. Ша-ахта есть. А поселков во-округ нее - целых три... На-ахаловка, Ры-ыгаловка и Го-олодаловка...
- Надо же! А вы в каком живете?
- На Го-олодаловке...
И замер от вида денежной кучи. В его мертвых маленьких глазках появилось что-то похожее на пропеллеры. Они завращались с такой скоростью, что показалось, будто ветер от этих пропеллеров зашевелил деньгами еще сильнее, чем ветер с улицы до этого.
- А почему такое странное название? - Жора очень хотел отвлечь Хрипатого от лицезрения кучи. - Это с древности?
- Что?
- Я про название... Откуда такое?.. С до нашей эры?
- Почему эры?.. Это как ша-ахту за-акладывали. В том ве-еке. Го-олытьба ж одна сюда при-иплелась. С го-олыми, считай, за-адницами...
Сделав усилие над собой, Хрипатый остановил вращение вентиляторов, прочапал к креслу и залез в него безо всякого предложения. Жора Прокудин с удивлением обнаружил, что в кресле гость выглядит уродливо. Так, наверное, смотрится соленый огурец на норковой шубке.
- Ты откуда, га-астролер? С ю-уга? - небрежно спросил Хрипатый.
- Нет, с севера, - не стал врать Жорик.
Все равно точного адреса гость не спрашивал.
- А я ду-умал, с юга... За-акопченый ты... Не-е наш за-агар,
не-е местный...
Топор и Прокудин одновременно обернулись на скрип двери. В ней возник безликий парень.
- Все хоккей, батя, - радостно сообщил он. - Срыгнули. С концами.
- При-инеси пакет... С ру-учками... Покрепше...
- Ща, батя...
- С севера, значит, - вспомнил Хрипатый. - Я тоже на се-еверах бывал... Ох, бы-ывал... А почему - "Резиновые гвозди"?
- Что? - не услышал вопроса Жора Прокудин.
Денежная куча все еще шевелилась, шелестела, шипела. Она будто бы хотела что-то подсказать Жорику, но слуху у того явно не хватало. Или куча не знала, что же именно хотела сказать и оттого лишь шипела.
- Чего та-акое резиновые гвозди? За-ачем они?
- Через неделю из Франции первая партия прийдет, - соврал Жора Прокудин. - Я покажу...
- Они это... че-орные?
- В основном. Но есть и цветные.
Если бы Хрипатый взглянул на вытянувшееся лицо Топора, он бы все понял, но зонами и братвой он был навеки приучен к тому, что когда говорят главари, остальные превращаются в мебель. Они есть рядом, но их уже нет. Потому и Топор был для него частью воздуха в кабинете, но только не человеком. Даже свернутый вбок нос, на который он по приходу бросил беглый взгляд, больше не интересовал его. Нос тоже был частью воздуха.
- А для че-его они это... ну, и-используются? - не унимался Хрипатый.
- Во многих отраслях, - не моргнув, сказал Жора Прокудин.
- На-адо же... Отстал я от жи-изни... О-отстал... Не-е слышал та-акого... Во-от те-елефон-мобилу с ви-идеопередачей ку-упил... Из пе-ервой па-артии что я-апонцы у се-ебя выкинули. Не-е видел?
- Нет, - на время стал честным Жорик.
- Сма-атри...
Приподнявшись на кресле, он достал из заднего кармана армейских
брюк черную пластиковую коробочку, размером с деревянный школьный
пенал времен социализма, развернул ее, сделав раза в полтора
длиннее, и протянул Прокудину:
- Секи... Во-от это - кно-опки... Как на-а обычном
те-елефоне... А во-от это серое - э-экран. На нем мо-орда того будет, с кем ба-азарю...
Он тоненько вздохнул. Как пискнул. И добавил:
