Получив сдачу, он развернул газету прямо возле деда, просмотрел результаты и хмыкнул. Все ставки бывшего коммерческого директора Марченко сыграли: "Локомотив" уложил на лопатки "Факел", "Бавария" затоптала заштатный "Вольфсбург", "Метц" разорвал на куски середняка "Бордо", а Кафельников все-таки слил американскому греку Сампрасу на двух сетах на знатных кортах Цинциннатти. Невидимый калькуллятор в голове Дегтяря сплюсовал десятые доли ставок и вышло, что три миллиона Марченко, оставленные в кассе, превратились в шесть. "Ну-у, везунчик! Ну-у, лаки!" мысленно ругнулся на него сыщик и вспомнил позавчерашний визит в гараж. Хорошо еще, что это был не его собственный гараж, а одного подследственного, им же когда-то и пойманного. Иначе так спокойно Дегтярь не спал бы прошедшую ночь.
- Возьми газету, дед, - протянул он назад "Спорт-экспресс".
Я уже прочел...
- Как это? - опешил дед. - Так не положено!
- Я же не помял ее!
- Так не делается... Деньги все-таки...
- Ладно. Дай мне взамен твою самую дешевую... Как ее?
- "Сегодня".
- Давай-давай! И разницу в цене мне давай. Не жлобись.
Дед вытащил дрожащими пальцами из кармана пачку мятых и грязных стольников и двухсоток, отсчитал самые мятые и грязные и даже не заметил, как Дегтярь выхватил их.
- Прогоришь ты со своим бизнесом! - напророчил сыщик деду. - Жлобы в бизнесе погибают...
Дед еле сдержался, чтобы не плюнуть. Его обирали налоговые инспектора, милиционеры метрополитена и муниципальные, обирали бандиты и урки, но покупатели не обирали никогда.
А Дегтярь тут же забывший про деда с бескровным лицом, на ходу прочел полосу "Происшествия". Она была совершенно стандартной для нашего времени. Убийство банкира на лестничной площадке его дома, захват крупной партии наркотиков в трейлере из Средней Азии, бунт в какой-то колонии, взрыв и пожар на нефтеперегонной станции в районе Урала. Эта полоса показалась бы самой обычной и год, и два года назад. Страницы "Происшествий" во всех газетах за последние шесть-семь лет - близнецы-братья. В сегодняшней необычным было лишь одно: заметка о разборке с перестрелкой в провинциальном Горняцке. Столичные газеты редко уделяли внимание криминалу в глубинке.
Заметка называлась излишне длинно: "Группировка Степана поквиталась с группировкой Грибатова за старые обыды". В ней сообщалось, что местный завод со смешанным, в том числе, иностранным, капиталом "Резиновые гвозди" получил крупный заказ на изготовление сверхпрочных презервативов черного цвета для Африки. Узнавшие об этом бандиты обложили завод данью, но не поделили ее между собой. В результате оба главаря в перестрелке погибли, а местная милиция пытается разыскать генерального директора завода. Это тем более необходимо, что тысячи уже завербованных сотрудников предприятия пришли к местному дому культуры с банками, наполненными странной вонючей смесью и требуют возврата своих денег".
- Каких денег? - не сдержал вопроса самому себе Дегтярь.
Он впервые читал про то, что рабочие для того, чтобы быть принятыми на работу, должны оставлять залог. Потом он, правда, вспомнил, что где-то годик назад в Питере какие-то жулики набирали как бы на работу на рыболовецкие суда Норвегии, брали деньги якобы на оплату визы, а в один чудный дождливый день исчезли вместе со своими деньгами.
- Резиновые гвозди! - еще раз хмыкнул Дегтярь и на минуту остановился.
Он попытался представить, похож ли черный презерватив на гвоздь. Вышло с натяжкой. Больше подошло бы сравнение с почерневшим на морозе бананом.
- Придурки! - сунул газету в урну сыщик и, вскинув голову, сосчитал на доме четыре этажи сверху.
В нужном окне чернели стекла. Ни малейшего намека на шторы не было. В окне левее, принадлежавшем кухне, царила такая же чернота.
"Как в Голландии", - сравнил Дегтярь. Когда еще в милицейских чинах в конце перестройки он по чистой случайности попал с делегацией МВД в Голландию, его больше всего поразило не обилие велосипедов, не музей секса и не магазины, а отсутствие штор на окнах жилых домов. Улыбнувшийся парень-гид объяснил, что так было заведено со времен испанского владычества, чтобы полиция с улицы могла разглядеть через окна нет ли где заговорщиков. Испанцы ушли, традиция осталась.
"Как поймаю, скажу этой Насте, что она в душе - голландка",
ухмыльнулся Дегтярь, но потом вспомнил, что квартира - не ее, что
сняла она ее без мебели и штор, и в том, что она ничего не
изменила, он с тревогой ощутил временность ее пребывания здесь.
Соседка по площадке, ветхая старушенция из двухкомнатной
квартиры, долго выслушивала через цепочку объяснения сыщика, долго ничего не могла понять и встрепенулась только после того, как перед ее глазами появилась красная "корочка" сотрудника МВД. Удостоверения агентов частного сыска на наших граждан, воспитанных Сталиным, действовали примерно так же, как демонстрация пробитого автобусного билета. "Корочки" МВД и ФСК что-то еще пробуждали в подкорке мозга. Если не страх, то благоговение.
