Легко оставив позади катерок, Волынский притопил правую педаль и, войдя в разворот, направил "бэшку" на снижение. Он специально не подключался на связь с берегом, потому что представлял, какие слова забьют эфир. Никакой берег выручить его сейчас не мог, а пистолет с черной дыркой выходного отверстия все смотрел и смотрел на его висок.
- Ты проверь, - предложил он Жоре Прокудину. - Вдруг не твой катер...
- Мой! Мой!
Белое, похожее на семечку, тело катера увеличивалось прямо на глазах. Чернота на его борту увеличивалась тоже, и чем быстрее это происходило, тем все сильнее становилось в душе Прокудина самоощущение миллиардера. Будто бы это увеличение пятна увеличивало и капитал на его счету в банке.
- Двое! - вдруг заметил он, что в катере только двое пассажиров. Двое!.. Где третий?!
Волынский совершенно не понял вопроса. Одновременно он должен был удерживать в поле зрения восемнадцать указателей на щитке, и среди этих горящих зеленым фосфором указателей не было ни одного второстепенного.
- Ниже не могу, - испугал Волынского высотомер. - Надо скорость сбрасывать.
- Так сбрось!
- Тогда сядем на воду.
- Никакой воды! Лети!
- Мы можем и по воде за ними. У "бэшки" фюзеляж типа лодки...
- Типа чего? - опять услышал блатное словечко Жора Прокудин и все-таки разглядел людей на пронесшемся на встречном курсе катере. - Их все-таки двое: охранник и малыш!.. Где Гвидонов?! А?!
- Еще раз идти на разворот? - недовольно спросил Волынский.
- Да! Да! Да! Однозначно!
Любимое слово Топора почему-то сильнее всего подходило к моменту.
- Догони его сзади! Не сбоку, а сзади! - потребовал Жора от летчика. Чтоб мы над ними зависли!
- У меня не вертолет, - мрачно пошутил Волынский.
- Будешь болтать - пристрелю!
- А дальше рулить сам будешь?
- Штурмана посажу!
- Он не умеет. Мог только Коробов, мой помощник.
- Это идейный такой?
Волынский не стал комментировать. Он уже несколько раз подготавливал себя к тому, чтобы выбить пистолет из рук террориста. На земле мешал Вася Карванен, в воздухе - ручки отката сидений. Они сдерживали любое резкое движение в сторону соседа. Но Волынский терпеливо ждал. Он не верил, что бандит не ошибется. Уже дважды террорист слишком долго смотрел в иллюминатор, и это вполне могло произойти в третий раз. Только одно занозой сидело в сердце: каждый такой момент казался удобным для нападения лишь тогда, когда он заканчивался.
- Еще ниже можешь? - мельком взглянув на приближающуюся корму катера, спросил Жора Прокудин.
- Нет, - зло ответил Волынский, хотя вполне мог снизиться еще на десяток метров.
- Покачай им крыльями. Пусть остановятся.
Волынский даже и не подумал выполнить приказ. Он решил сразу после пролета над катером резко снизиться и сесть на море так, чтобы получился подскок. Он-то знал, как нужно сгруппироваться, чтобы не врезаться головой в борт, а террористу такого удара хватило бы для минутной потери сознания.
- Помахай! - в истерике вырвал из себя крик Жора Прокудин, и тут же в самолете где-то внизу и чуть впереди произошло что-то странное.
Голый Вася Карванен сделал слишком резкое движение, вскинул руку, и она быстро стала темнеть.
- Что у тебя? - заметил черноту Волынский.
- Они выстрелили! - Попытался встать и выбраться со своего тесного места Вася. - Рука! Пуля попала в ладонь! И - стекла! Они разбили иллюминатор! Здесь свистит! Здесь...
- Ты видишь, какие они звери! - обрадовался Жора Прокудин. - Ты видишь, командир?!
- Вижу, - процедил сквозь зубы Волынский и на время перестал ощущать рядом с собой врага.
Враг был ниже, в катере. Возможно, он и целил в него, летчика, а
не в штурмана.
- Развернись еще раз! - приказал Жора Прокудин.
- Надо садиться. Штурману требуется перевязка.
- Плевать мне на твоего штурмана! Сам перевяжется! Если не развернешься, продырявлю башку!
- Подонок! - до боли в пальцах вцепился в штурвал Волынский и вдавил ногой левую педаль.
Стальное тело "бэшки" не помнило такого маневра из своей жизни. Гидросамолет Б-12 - не истребитель фирмы Сухого. Петлю Нестерова и "бочку" на нем не сделаешь. "Бэшка" - это алюминиевая шлюпка с приклепанными гнутыми крыльями. И когда она нырнула левым движком вниз, корпус задрожал, будто затемпературивший больной. Амфибия бы точно сорвалась в пике, если бы к Волынскому вовремя не вернулось хладнокровие. С трудом он выровнял самолет и, фыркнув, чуть не отругал себя вслух, но тут Жора Прокудин схватился свободной рукой за правый рог его штурвала и с силой потянул его вниз.
- Не трожь! - вцепился в его запястье Волынский.
- Ни-и-иже, - прохрипел Жора, уже понявший, каким движением штурвала можно приблизить амфибию к воде.
Плечом Волынский навалился на ручку отката сиденья и машинально подал вперед и правую ногу. Амфибия накренилась, и бешено вращающиеся лопасти разрубили на куски охранника, вновь вскинувшего пистолет. Кровь брызнула по днищу фюзеляжа, а "бэшка", все сильнее заваливаясь на правое крыло, начала писать над морем круг.
