– Какое тут! – кисло усмехнулся хозяин квартиры.
– Слышал, парней побили? – осторожно присаживаясь на кухонный табурет, поинтересовался у Григория Сергей.
– Не скажешь, кто? – вопросом на вопрос ответил Крытый, внимательно следя за гостем.
– Мысли есть, но сейчас я тебе пока говорить не буду. Хочу быть до конца уверен, – сдержанно ответил Лысый.
– Слушай, кореш, мне некогда в отгадки-загадки играть. Если знаешь что по делу – говори!
– Я тебе так скажу, – осторожно помешивая ложечкой сахар в бокале с чаем, начал Лысый. – Предположение у меня такие же, как и у тебя. Но для того, чтобы начать действовать, нужны достоверные факты. И потом, что мы вдвоем сможем с тобой сделать? Ничего! Если только вслед за корешами на тот свет себе путевку обеспечим! Я вот тебе что посоветую, если ты не против, конечно…
– Говори дальше, – пробурчал Григорий, тяжело глядя на гостя.
По своему складу характера Крытый был человеком действия, но он также обладал изрядным здравым смыслом. Поэтому он не стал пороть горячку, а продолжал внимательно слушать, что ему скажет Лысый. Он знал, что этот человек зря говорить не станет и за свои слова всегда привык отвечать.
– Сейчас расстановка сил не в нашу пользу. С мусорами воевать, сам понимаешь, не с руки. Тем более вдвоем. Ну, если даже наберу я из местных тех, кто впряжется за нас в это дело, то таких будет немного. Поверь мне на слово. Я что тебе предлагаю: подожди пару дней – может, ситуация повернется к лучшему.
– К лучшему?! К черту – к лучшему! Ребят убили, да еще и племянница пропала. Я голову уже сломал, не знаю, что теперь и думать!
Сергей не торопился с ответом. Он достал пачку сигарет и не спеша закурил. Потушил спичку, аккуратно положил в пепельницу и только после этого сказал:
– Думаю, что с твоей племянницей будет все в порядке.
– Что?! Ты что-нибудь знаешь или… – Крытый едва не задохнулся и еле сдержался, чтобы не ухватить кореша за грудки. Глаза его налились кровью, огромные кулачищи непроизвольно сжались.
– Крытый, – нисколько не смущаясь ярости «смотрящего», заговорил Лысый. – Ты меня не первый год знаешь. Мы в одном отряде в Княж-Погосте пятилетку вместе отмотали. Убивать твою племянницу смысла никому нет. А вот если ты начнешь дергаться раньше времени, то можешь спровоцировать своих врагов на непредвиденные действия. Это ты не хуже меня понимаешь. Доверь пока действовать мне. Город я лучше тебя знаю. – Серега криво усмехнулся. – Я в последнее время тут чаще тебя бывал, знаю, с кем поговорить нужно, у кого что узнать. Согласен?
– Ну что же, давай так и порешим, – подумав над его словами, ответил Крытый.
– Кстати, – тщательно затушив чинарик, заметил Лысый, – тебе сегодняшняя ситуация ничего не напоминает?
– А что она мне должна напомнить?
– Помнишь, как в ШИЗО загремели за то, что в пятом отряде ссученного выявили? Тогда Прохор еще вместе с нами сидел?
Крытый хорошо помнил этот случай. В тот раз он залетел на «пятерик».
Они провернули неплохое дело. По наводке взяли квартиру одного зубного протезиста. Он как раз получил приличное количество золота для коронок. На следующий день пришла телеграмма, что его отец, живущий с сестрой в другом городе, скончался. Телеграмма пришла от сестры, которая предлагала срочно приехать на похороны и заодно решить судьбу наследства.
Протезист в тот же день отправился в соседний город.
Каково же было его удивление, когда он застал родителя в полном здравии. Сестра, ухаживающая за ним не первый год, удивилась не меньше. Когда же рассерженный идиотской шуткой протезист вернулся домой, то его едва не хватил удар – квартиру основательно почистили. Воры выставили его не только на зубопротезное «рыжье», но и на бабки, отложенные на черный день.
Григорий поделил с подельниками взятое на хате у протезиста добро и отбыл на юга.
На станции Джанкой, что на Крымском полуострове, он вышел подышать свежим воздухом на перрон и вдруг увидел картину, которая ему совершенно не понравилась: здоровенный детина дубасил пацана лет четырнадцати. Вокруг собралась толпа, которая не только не пыталась вмешаться, но и всячески поощряла экзекуцию. Тут же, в эпицентре событий находилась и какая-то дамочка бальзаковского возраста, верещавшая на всю платформу, что малец пытался украсть у нее чемодан. Мальчишка, вырываясь из рук верзилы (как впоследствии оказалось, дамочкиного мужа), вопил о помощи и пытался доказать, что он просто хотел подработать носильщиком и не собирался красть собственность пухлой леди. Толпа гудела рассерженным ульем, и никто не собирался защищать мальчишку.
Григорий, смачно сплюнув на асфальт перрона, решительно двинул вперед.
Сцена закончилась тем, что на вселенский ор дамочки прибежал наряд милиции и скрутил Крытого. Толпа к тому времени испарилась, а здоровяк муж сидел на асфальте и размазывал по разбитой морде кровавые слезы.
