С этими словами я влил в своего слугу всю оставшуюся во мне силу. Все, теперь и я, и Пелагея на какое-то время останемся простыми смертными. А когда силы к нам вернутся, мы окажемся на разных уровнях. И никакой Фолиант уже не поможет. Потому, что не будет больше никакого фолианта.
— Вася, — обратился я к коту, не спуская глаз с постаревшей в один миг Пелагеи, — уничтожь Фолиант.
— Что? — изумился мой кот, а вместе с ним изумились и все, кто наблюдал за этой сценой.
Пелагея молчала. Она сейчас просто смотрела на меня грозным испытующим взглядом и молчала, в ожидании моих объяснений.
— Фолиант — реликвия, дестабилизирующая мир Ночи, — пояснил я Василию. Впрочем, это объяснение касалось и всех остальных. — Как вернуть Веру к жизни я уже узнал. Остального мне не нужно. В любых руках — фолиант превращается в «имбовое» оружие. Пока он хранился у Варвары, никто не знал, что за силу он в себе таит. Сейчас же, когда Фолиант начал открывать свои тайны, он стал опасен. Прежде всего, опасен для того, кто им обладает. И раз уж Фолиант единственная возможность для Пелагеи пользоваться моей силой, нам следует лишить ее этой возможности.
Внезапно в наш разговор вмешался Геворг. Голосом ГРУшника Серегина он властно произнес:
— Уничтожив фолиант, ворожей, ты уничтожишь свое тысячелетнее наследие. Представь, какой силы ты сам себя лишаешь. Представь, какой власти ты мог бы добиться с ним.
— Да и хрен с ним. Не жили богато, нечего и начинать. — Отмахнулся я. — Вася, уничтожь его! — Мой кот почему-то колебался. — Вася, ты оглох? Используй силу, что я тебе отдал. Только этой силой можно уничтожить Фолиант!
И, казалось бы, до безоговорочной победы мне оставался всего один шаг. Но мой кот, почему-то шаг этот не делал. И чем больше медлил Василий, тем шире становилась улыбка на устах Пелагеи.
— Васька, твою ж за ногу, что с тобой?
— Я не могу, — еле слышно прошептал мой кот, испуганно глядя, то на меня, то на Пелагею.
— Чего ты не можешь? Что ты несешь? Уничтожь фолиант, дебил! В нем вся соль! В нем вся сила Пелагеи!
— Не могу… — повторял мой кот словно мантру, — не могу…
— Молодец, котик, — улыбнулась Пелагея, распрямляя плечи. — А теперь верни-ка мне мой Фолиант. Ты же знаешь, иного пути нет.
Без своей силы Пелагея сейчас больше походила на страшную ведьму из сказок братьев Гримм. И, тем не менее, она чувствовала себя победительницей. На ее жутком старческом лице, изрезанном глубокими морщинами и рытвинами оспин замерла беззубая и от того довольно мерзкая улыбка торжества. Как такое вообще возможно? В ней не было ни грамма силы, и пополнится она еще не скоро. Даже если прямо сейчас Пелагея завладеет Фолиантом, в нашем раскладе ничего не изменится. Сам по себе, без моей силы, Фолиант просто записная книжка.
— Мне никто ничего не хочет объяснить? — уточнил я, глядя прямо в глаза коту.
Василий выглядел довольно жалко. Гигантских размеров, некогда, грозный, уверенный в своих силах и до безобразия харизматичный, мой кот сейчас выглядел, как облезлая кошка. Хвост и уши поджаты, весь скукоженный, шерсть взъерошена — не кот, а пародия какая-то. Было очевидно, Пелагея имеет на Василия влияние. Но какое именно? Давно ли?
На всякий случай, я встал между Пелагеей и Василием. Определенно, ни в ней, ни во мне сейчас силы не было, но я все-таки мужчина. На моей стороне молодость и простая грубая физическая сила. Не думает же Пелагея, что сможет вот так запросто подвинуть меня? А если и думает, то напрасно — я, хоть и имею некоторые принципы, не бить женщин и старух, к примеру, но в такие вот, важные моменты все же могу этими принципами и поступиться. Врежу, мало не покажется.
— Вася, ты чего творишь? — не сводя глаз с Пелагеи, поинтересовался я.
— Я не могу уничтожить Фолиант, — угрюмо ответил кот.
— Это я уже понял, — саркастично заметил я, — может, объяснишь, почему?
— Да, котик, — улыбнулась Пелагея, — может, объяснишь своему хозяину расклад?
— Опаньки! — Возмутился я. — Это, когда это ты с ней спелся?
— Ой, ладно тебе, Горин, — прыснула Пелагея, — ты уже «отстрелялся». Теперь отойди в сторонку, и дай взрослым поговорить. Итак, муженек, Фолиант! — Приказала Пелагея Василию. — Иначе, сам знаешь, чем все закончится.
— Муженек? — Изумился я, а вместе со мной и священник с Вилкиной.
— Да, хозяин, — еще сильнее скукожился от смущения мой кот. Или, уже лучше сказать — мой бывший кот. — Я тебе потом все объясню.
— Действительно, — начал возмущаться я, — потом, будет в самый раз. Давай, через недельку в баньку сходим, воблы сушеной, раков закажем. Там под пивко все и расскажешь… Иуда ты, клыкастый! Я на кой хрен тебе силу свою отдал?
— Чтобы ни ты, ни Пелагея не могли ею воспользоваться, — выдал мой истинный план Василий, но радости в его глазах я почему-то не увидел.
— Тааак, — протянул я, — и что ты имеешь против этого плана? Просто полосни по фолианту когтями, как умеешь, и все будет кончено!
— Да не могу я! — выпалил уже на эмоциях мой кот.
— Да, почему?
Василий молчал. За него, спустя пару секунд, ответила сама Пелагея.
